Дочь опальной герцогини (СИ)

Сесть к огню не позволяли правила приличия, следуя им я обязана была отколоться от гвардейцев и следить за всем со стороны.

– Ледюшка, ваш обед, – через некоторое время ко мне подошёл давешний старик с деревянной миской и ложкой в руках. – Не серчайте, посуда простая, какая не бьётся в дороге.

– Что вы, дедушка, – я благодарно кивнула и быстро забрала тару, согревая замёрзшие пальцы о тёплые бока. – Спасибо вам за угощение, – и, не раздумывая, зачерпнула ложкой густое варево с волокнами мяса, чуть подула и сунула в рот, обжигаясь и пуча глаза. – Фкуфно!

– Вот и хорошо, вот и славно.

– Погодите! – положив чашу на скамью, подтянула к себе свой узелок и вынула из него круассан, разломив пополам, протянула Сэму. – Не откажите!

– Нет, милая ледюшка! Вы что! Как можно забрать у такой тощей, не серчайте, девицы, кусок хлеба? Вас же первым сильным ветром унесёт. Сами ешьте, а я к вашей булке отвар травяной принесу, токмо чуток попозже, накормлю вояк, не то вона, глазами голодных волков на меня зыркают того и гляди порвут.

Мужичок ушёл, а я ела, пока не остыло, ища глазами лорда Кенсингтонского. Необходимо было прояснить несколько вопросов.

Но мага видно не было, интересно, куда он подевался?

Глава 10

Привал не затянулся надолго, как только Лиам вынырнул из леса, так гвардейцы и подскочили, принявшись вытирать свои чаши прямо снегом. Я посмотрела на свою, вздохнула, вылезла из кареты и прошла к ближайшему сугробу, чтобы повторить за солдатами. Тёрла тщательно, дабы потом никто не побрезговал.

– Оставьте посуду себе, она теперь ваша, – раздалось справа.

– Ну, в любом случае надо всё почистить, – пожала плечами, – я ведь не поросёнок, чтобы мне накладывали в грязную миску.

Руки покраснели от холода, но я не успокоилась, пока конечный результат меня полностью не удовлетворил. Убрав чашу и ложку в карету, повернулась к магу, чтобы спросить:

– Мне бы хотелось задать вам парочку вопросов. Если несложно, можете уделить мне несколько минут вашего времени?

– Нам пора трогаться, – парень не смотрел на меня, он глядел на своих людей. – Вечером, когда достигнем деревни, поговорим, – отрывисто добавил и широкими шагами отошёл к своему жеребцу.

Ну а я, недовольно насупившись, почесала кончик носа. Ладно, главное, не отказал.

А через минуту дядюшка Сэм поставил жаровню на место, и я со спокойной душой забралась в карету, плотно прикрыв за собой дверцу.

Тронулись. И снова потянулись бесконечные минуты, что сливались в томительные часы. Меха матери я таки достала, но положила их на плоскую, широкую крышку сундука, на который и взгромоздилась. Свернулась калачиком и попыталась уснуть. Каша камнем упала в желудок и там, кажется, решила застрять. Хорошо, что не стала пихать ещё и булку, иначе сейчас мне было бы совсем плохо.