Дочь опальной герцогини (СИ)

– Тут вы ошибаетесь, юная леди, – от его слов противные мурашки ужаса прокатились вдоль по позвоночнику. – Готовы ли вы заключить со мной договор? Я вылечу рану вашего телохранителя, а взамен вы отдадите мне то, что я попрошу.

– И что же это? – опасливо уточнила я, мне хотелось вскочить и бежать куда подальше от этого странного человека, но вместо этого я приблизила лицо максимально к нему, заставив его чуть отклониться. В чёрных омутах его глаз мелькнуло удивление.

– Скажу, когда будет время.

– Знаете, мне надоели недомолвки, тайны, интриги, убийства и расследования! – страх отошёл на задний план, я вскочила на ноги и теперь смотрела на собеседника чуть-чуть, но всё же сверху вниз.

 – Не нужна нам ваша помощь. Я найду того, кто поможет лорду Кенсингтонскому за золото.

– Ой ли? Но, дело ваше.

– Он очнётся? – мне было тревожно за своего охранника.

– Да, конечно. Завтра, точнее, уже сегодня с первыми лучами солнца.

– Хорошо, – кивнула я облегчённо. Присела рядом с Кенсингтонским, поправила одежду на его груди и добивала: – Благодарю вас за спасение. Вы от платы, я так понимаю, не откажетесь?

– Конечно, не откажусь.

– И чего вы хотите? Только говорите предметно! – я скрестила руки перед грудью. В моей душе поднялась такая волна обиды на этот мир, который пытается всё время меня прогнуть, что аж кончики пальцев задрожали, ладони сами собой сжались в кулаки. Если он сейчас снова заговорит загадками, я сорвусь!

– С вас приглашение на ужин в ваш родовой замок.

– А-а.… что? – не сразу до меня дошло. Тем временем мужчина встал.

– Ждите от меня гонца, леди Йорк. И счастливого вам пути.

Я смотрела на удаляющегося Ульриха и не знала, как быть: окликнуть и попросить помочь? Или ну его, справлюсь сама?

Решила, что я вполне самостоятельная женщина и мне многое по плечу.

Посмотрела на занимающийся рассвет, багрово-алые тона медленно, но верно окрасили небосклон. Где-то читала, что красный восход – это знак предстоящего изменения или начала важных событий. Начало не просто нового дня, а символ возрождения, надежды и возможностей. У меня ничего не было, кроме этой надежды на лучшее. И я буду верить, иначе просто сойду с ума.

Глава 14"

"Тишина, воцарившаяся после ухода Ульриха, угнетала.

Я не знала, за что хвататься: перетащить Лиама к карете и загрузить его внутрь, или оставить так, подле костра, но на холодной земле. Подкинув несколько веток в огонь, встала, задумчиво осмотрелась, при этом стараясь не глядеть в сторону наваленных друг на друга трупов охранников и на отдельно лежащие разорванные зверями тела разбойников.

Послышавшийся со стороны леса тихий треск, напугал до икоты!

– Пс! – из-за куста выглянул всклокоченный Сэмиль.