Граф Суворов. Том 7

— внезапно взглянув прямо в глаза главврачу сказала Татьяна. — У моего сына наследственная дальнозоркость и проблемы с кишечником, хронические. Но в последние два месяца нам отказывают в лечении, хотя мой муж даже не достиг двенадцатого ранга.

— Это какое-то недоразумение. Всего лишь частность. — раздраженно бросил Никодим, краснея. — Уверен, если бы вы обратились и рассказали о ситуации, вас обязательно обслужили в частном порядке.

— Возможно вы и правы, это ошибка. И для меня здоровье ребенка куда важнее каких-то домыслов. — ответила Татьяна, на что секретарь понимающе улыбнулась. — Если бы эти проблемы не задели не только меня, но и моих подруг. Количество низовых одарённых в нашей стране — больше пяти процентов. И это люди, которые часто едва сводят концы с концами, а им еще и в медицинской помощи отказывают. А дети? За что вы наказываете их?

— Мы не наказываем никого! — зло ответил Никодим, да так что даже стоящая рядом с ним секретарши вздрогнула. — Вы хотите, чтобы ваш сын получил лечение и не загнулся от внезапного обострения перитонита? Нет? Тогда хватит нести чепуху! Вы должны помочь нам снять опровержение на вышедшее кино. Вам все ясно?

— Мы обязательно проверим запись и уберем все лишнее. — заверила главврача секретарь. — Не волнуйтесь.

— О, мне все ясно. Значит вы отказываете нам в лечении, отказываете детям, только потому что они дарники? — едко спросила Татьяна. — Те статьи были правы? У вас, не у вас лично, а у всего вашего ордена, какие-то личные счеты с одаренными, верно? Зарубежные статьи не врали?

— Хочешь, чтобы твой ребенок сдох? — поднявшись с кресла спросил совершенно раскрасневшийся и злой главврач. Такого разительного изменения я не видел никогда в жизни. Вместо добродушного и располагающего к себе дядечки напротив нас стоял настоящий скалящийся монстр. — Это легко устроить! Когда кончатся лекарства, к кому ты придешь? К нам. Когда у него будет болеть живот? Поднимется температура? Мы решаем. Будет жить твой гаденыш или нет.

— Пожалуйста, возьмите себя в руки. — проговорила секретарь, ошалело смотря на Никодима. Тот резко отмахнулся, но все же чуть успокоился, чего допускать было совершенно нельзя. Неизвестно сколько еще продлится искусственная стимуляция центров гнева. А потому я позволил себе чуть подтолкнуть Татьяну, и девушка все поняла правильно, подобравшись словно кошка перед прыжком.

— Орден многие годы обвиняется во всем мире в предвзятом отношении к одаренным. Раз уж моя камера останется у вас, и вы угрожаете моему сыну, могу я хотя бы узнать в чем я и он провинились перед вами и богом? — спросила репортер."

"— Перед богом? — усмехнулся Никодим, показав ровные белые зубы в оскале. — Это вы сейчас здорово заметили.