Граф Суворов. Том 7

А чтобы более, сын мой, ты меня не смущал, я просто буду называть тебе грех, и если ты чувствуешь его за собой говори «грешен», и я тебе его отпущу…

Ну что сказать, есть такое выражение «виновен по всем пунктам», но то ли патриарх попался понимающий, то ли его достало перечисление и первых трех пунктов, но с покаянием и отпущением грехов мы закончили довольно быстро. После этого меня причастили, дали попить винца и съесть хлеба, а после отвели в небольшую коморку, находящуюся у главного зала.

Через небольшие щели в дверях я сумел разглядеть стоящих в зале гостей и священнослужителей. Набилась настоящая толпа. С облегчением я обнаружил обоих Суворовых и Багратионов. Даже Василия, стоящего у самого выхода. А вот княжны Ляпинской нигде не было видно. Может не пожелали ее видеть на торжественном мероприятии, а может она просто не успела добраться после звонка распорядителя.

— Дети мои. — начал речь Филарет, взойдя на кафедру. В своем золотом убранстве он выглядел чуть ли не более величественно и богато чем Петр. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы совершить святое таинство. И это не простые слова, ведь каждый из вас знает, что говорить о произошедшем нельзя, пусть это и прозвучит грубо, но это тайна не только мирская, но и духовная.

В зале пошли шепотки и переговоры, но стоило Филарету поднять руку как все стихло. Все же мужчина имел какую-то совершенно ненормальную энергетику, способную подавлять без всякого резонанса. Хотя может это один из тех уникальных видов, которые мы обсуждали на лекциях, но которые мне так и не довелось встретить.

— Перед взором божественным и людским, мы венчаем двух юных людей, наших детей и потомков, нашу гордость и надежду. Сун божий, Александр. Дочь божия Мария. Подойдите ко мне. — стоило Филарету произнести это, как мои двери распахнулись, и накатившее напряжение чуть не заставило меня подпрыгнуть на месте. Но куда больше меня поразило то, что я увидел с противоположной стороны.

В точно таких же дверях, напротив, стояла Мальвина, в ослепительно белом платье. Ее голова была покрыта фатой, но даже сквозь вуаль я почувствовал ее напряженный до предела взгляд. Пусть она и старалась держаться легко и непринужденно, сейчас девушка больше напоминала взведенную до скрипа пружину, готовую взорваться и распрямиться в любую секунду.

Я сделал первый шаг, навстречу девушке, и она механически шагнула следом. Еще шаг, и я понял, что она торопится, спешить оказаться рядом, но не может. В отличие от меня, чурбана стоеросового, который даже не удосужился узнать о столь важной процедуре, она похоже знала все что должно произойти в мелочах. Не могла ступить первой? Что же, я не собирался ее мучать, особенно по пустякам.