Граф Суворов. Том 7

В коридоре ведущем к нужному залу нас встретила целая толпа секретарей, просителей и чиновников самых разных сословий и достоинств. Бояре бесцеремонно оттесняли менее знатных от дверей в кабинет, но и мимо них пролетали курьеры и служащие собиравшие доклады, и отчеты со всей страны. Судя по множеству озадаченных лиц, хаос творился не только в Петрограде.

— Прошу прощения, но туда нельзя. — попробовал перегородить нам дорогу тощий высокий мужчина, лет сорока, с гладко выбритой головой, больше похожей на бильярдный шар. — Даже вам, ваше сиятельство. У вашего отца совещание.

— Я знаю, уважаемый, а вы должны бы знать, что мы с супругом на него приглашены. — не сбавляя шага произнесла Мальвина. Мужчина твердо стоял поперек дороги, и я уже приготовился оттеснить его прессом, когда дверь в кабинет распахнулась перед выбежавшим курьером, и нас заметили с той стороны.

— Александр, зайди, будь добр. — громко сказал император, и судя по вытянувшимся лицам придворных только что произошло что-то из ряда вон.

— Прошу меня извинить. — сказал я, и держа руку Марии, прошел мимо бильярдного шара.

Кабинет, в котором заседали министры, оставлял гнетущее впечатление. Несмотря на гигантские, величественные размеры, он был полон бюрократической суеты, не оставляющей сомнения — загружены будут все, по горло. И мы только что добровольно согласились окунуться в «благоухающее» море бумажной волокиты и миллионов отчетов."

"— Ваше императорское величество. — чуть склонился я, заметив в кабинете людей, не присутствовавших на вчерашнем обручении.

— Полно тебе. Как зятю, отныне и впредь, я разрешаю обращаться ко мне без титулов и званий. На любых мероприятиях, в том числе официальных приемах. — устало улыбнувшись проговорил Петр, а мне лишь оставалось восхититься тому, как он сгладил углы. Ведь на самом деле это он сейчас должен кланяться и называть меня по титулу, а извернулся так что у нас неформальное отношение между родственниками. А самое смешное, что, согласившись на этот порядок, я могу привыкнуть и после воцарения продолжить называть его по имени-отчеству.

— Папочка, я же знаю, что ты задумал! Нагрузить нас своей бумажной волокитой. А у нас, между прочим, еще даже медовый месяц не прошел. Да даже медовой недели не было. — скуксившись произнесла Мальвина, да так что я сам поверил в этот образ хнычущей папиной дочки. Не знай я о её истинной целеустремленности — непременно попался. Хотя и такая, избалованная сторона, у Марии присутствовала.

— Ну что поделать, кто-то же должен думать о благе империи пока молодые отдыхают. — по-отечески покачав головой проговорил Петр. Вот вроде ничего и не сказал, такого, а для всех, кто в курсе, сделал жирный намек. Мол я тут пока правлю, а детишки не при чем.

— Вы правы, Петр Николаевич.