Граф Суворов. Том 9

Если верить словам Мальвины и матери, именно супруга добилась того, чтобы Ангелину рассматривали не как очередную провокацию в отношении Петра и обычную фаворитку, а именно претендентку в мои законные жены. Для того чтобы этого добиться придется еще очень постараться — но начало положено.

Вполголоса переговариваясь с супругой, мы закончили обязательный танец, вполне довольные собой и друг другом. А затем я, пересилив себя, пригласил на танец Ингу. Обещание, не то, от чего можно отказаться. Даже если не рассматривать весь Северный Урал в качестве приданого. К тому же, пусть у мне и не было влюбленности в отношении с девушкой, нас связывала крепкая дружба и деловое партнерство.

Забавно, наверное, рассуждать о подобном, когда тебе семнадцать. Когда гормоны бьют в голову стоит оказаться в объятьях любимой девушки, и чтобы не сорваться приходится их нейтрализовать, контролируя меридианы. Но если в моем случае все было объяснимо, то у девушек просто произошло раннее взросление. Да и не так это мало, если подумать, особенно с их жизненным опытом.

Инга потеряла родителей и осталась с дедом, который воспитывал наследницу рода. Серьезную, ответственную, тихую… к счастью, девушке хватало мозгов компенсировать свои внутренние проблемы и одновременно использовать полученные знания и связи в свою пользу. Но и о деле Рода она не забывала.

Мария, не знавшая материнской любви, воспитывавшаяся в постоянном окружении недоброжелательниц и получившая если не раздвоение личности, то сильное ее искажение. Когда она могла мило улыбаться, одновременно втыкая нож в спину тому, кому улыбается. Зато живя в дворцовых интригах с самого рождения, она чувствовала себя в ней как рыба в воде. И к моему огромному счастью я являлся тихой гаванью надежности и стабильности, которую она выбрала своим домом. Со мной супруга могла забыть о постоянной тревоге и быть сама собой.

Ангелина, единственная кто не был обделен родительской любовью, но отняли у нее эту любовь и заботу с такой жуткой и откровенной жестокостью и цинизмом, что это не могло не сказаться на характере. И все же во время третьего танца, когда я наконец сумел себе позволить пригласить девушку, нас обоих переполняло счастье.

Любые слова оказались совершенно ни к чему. Мы понимали друг друга по одним движениям, и совершенно забылись в танце. И поняли, что мелодия закончилась только по громким аплодисментам, идущим со всех сторон. Забывшись, мы вышли в центр, и кажется гармония пересилила все остальное.

— Ну, зато в высшем свете теперь будут обсуждать не нападение террористов, а личные предпочтения будущего императора. — с сарказмом заметила Мальвина, когда мы поднялись обратно на балкон. — Следующий танец мой.

— Договорились.