Гранатовый дом

 — На самом деле его арестовали, КГБ. Я знаю это. Артур знает это. Многие знают. В комнате Сергея в общежитии киностудии был обыск. Но никто не будет об этом говорить.

— За что его арестовали? — нахмурился Емельянов, нутром чувствуя очередную отвратительную историю и пока не понимая роли Али во всем этом деле.

— Я не знаю. — Девушка горько всхлипнула. — Я не знаю никаких подробностей. Многие говорили, что его арестовали из-за последнего сценария, который он написал. Называется «Гранатовый дом». Но я не знаю, что было в том сценарии.

— Ты не читала?"

"— Он мне не дал. Я очень хотела прочитать, чтобы его понять. Но он мне не дал.

— Очевидно, хотел тебя защитить, — предположил Константин, и Аля снова горько зарыдала. — Ты была его любовницей?

— Нет. Он не хотел.

— Почему? — искренне удивился Емельянов. — Ты ведь такая красивая.

— Этого я тоже не понимаю. Я все делала, разве что не легла к нему голой в постель! А он… Он вообще не обращал на меня никакого внимания, — вздохнула Аля.

— Может, он любил другую? — предположил Емельянов.

— Да не было у него никого! — воскликнула девушка. — Не было! Он один всегда был. Я бы знала…

— Что произошло дальше? Ты его любила, он не обращал на тебя внимания. Что потом?

— Его арестовали. Сразу после самоубийства Василия, монтажера. И забрали сценарий. Я потом всю комнату его перерыла. Но не нашла тетрадку. Он в тетрадке писал.

— Ты искала его сценарий? Зачем? — Опер чувствовал, что это уже напоминает допрос, но остановиться не мог.

— Я… Хотела его сохранить и… прочитать. Чтобы понять. Его понять. Но сценарий забрали.

— Почему Артур обвинил тебя в том, что ты донесла на этого режиссера?

— Я не знаю.

— Это неправда, Аля, — мягко упрекнул ее Емельянов.

— Конечно, неправда, — вспыхнула она. — Прости. Но я не могу говорить об этом сейчас!

— А придется. Скандал на вечеринке слышали все. Вы так орали, что там столпились все люди. Чтобы защитить тебя, я должен знать правду.

— Защитить меня? — Аля остановилась, вскинула на него глаза. Емельянов даже похолодел от этого взгляда — столько ненависти, презрения, отчаяния, злобы было в нем. Это были глаза многократно страдающего животного, потерпевшего от людской жестокости и цинизма. Он даже не думал, что ее взгляд может быть таким.

— Меня никто никогда не защищал. И ты не будешь. Все вы одинаковые, — четко произнесла она. — Думаете только о себе. Только Сергей… Он был другим. Он был особенным. Он видел человеческую душу! Поэтому я и была готова отдать за него жизнь! Поэтому я его и любила! У него были глаза человека! А у тебя…

— У меня? — Емельянов замер.

— У тебя глаза эгоиста.

Это было правдой. Но Константин все же не готов был услышать это. Он не знал, что ответить.