Гранатовый дом

Профессионально он среагировал на этот звук, замедляя темп своих шагов. Кто-то приближался. Константин остановился, чтобы обернуться и бросить взгляд на этого случайного ночного прохожего, как он делал всегда, но вдруг почувствовал резкую, острую боль в шее, словно его кольнули иглой. В тот же самый миг перед глазами все заплясало — вначале ослепительными огненными брызгами, потом все бесцветней и бесцветней. Пока Емельянов наконец не погрузился в сомкнувшуюся над ним темноту.

Когда сознание стало к нему возвращаться, первым делом, не открывая глаз, он пошевелил руками и ногами. Они были целы, да и болезненных ощущений в теле практически не ощущалось. Тогда Емельянов открыл глаза.

Он лежал на диване в незнакомой комнате, обставленной вполне прилично — стол, мягкая мебель. Рядом с диваном светился уютным домашним светом торшер под матерчатым абажуром, посередине стоял журнальный столик, на котором лежали какие-то бумаги, а в кресле рядом с этим столиком, как раз напротив дивана, сидел человек, которого Емельянов вполне готов был увидеть. Это был Печерский.

— Извини за такой метод доставки, — произнес он, увидев, что Константин очнулся. — Думаю, нам вполне пора перейти на «ты». Хотя мы уже, кажется, на «ты» когда-то и разговаривали.

— Ампула со снотворным? — спросил Емельянов, прекрасно понимающий, что из специального пистолета ему выстрелили в шею. Он попытался сесть. Это удалось ему без труда. На удивление, Константин чувствовал себя достаточно хорошо, только была немного тяжелой голова. Но он знал, что это пройдет.

— Просто не хотел, чтобы ты кое-что видел, — пояснил Печерский.

— Явочная квартира? — усмехнулся Емельянов. — Но я все равно ее увижу, когда буду выходить. Или ты планируешь меня не выпустить?

— Увидишь. Не в квартире дело. Я не хотел, чтобы ты видел агента, который доставил тебя сюда.

— Мне нет дела до твоих агентов.

— Серьезно? — почти расхохотался Печерский, и Емельянов понял, почему тот привез его сюда. Из-за Али. Из-за режиссера Аджанова. Из-за всех сразу.

— Можно было спокойно встретиться в нейтральном месте и поговорить, если надо, — буркнул Константин, потирая все еще саднящую шею. В месте укола остались все же неприятные ощущения.

— Так драматичней, — театрально пояснил Печерский. — К тому же у нас вся ночь впереди. Успеем побеседовать.

Емельянов взглянул на часы — было начало второго ночи. Еще одним сюрпризом для него было то, что усталости он почти не чувствовал.

— Поговорим, — согласился. — О чем?

— Зачем ты ищешь человека, который был арестован по расстрельной статье? — прямо спросил Печерский.

— Какой расстрельной статье? — не понял Константин. — Ты об этом режиссере, Аджанове?

— Он у нас, — кивнул Печерский, — а вот где, знать тебе не обязательно.