Гранатовый дом

Аджанов с содроганием ждал этого дня, каждый раз наблюдая за страшными муками, которые испытывали постоянно меняющиеся соседи по палате. По мере возможности он старался облегчать их. Постепенно Сергей узнал все названия препаратов, используемых в советской карательной психиатрии, и даже умел распознать, от какого из них испытывают муки несчастные, которых заносили в палату в состоянии овоща.

Очень скоро он узнал, что пациенты этого отделения делятся на две категории: бродяги, бездомные и политические, в том числе «отказники» — люди, которые хотели покинуть страну, выехать за рубеж, чаще всего в Израиль, и люди с нетрадиционной сексуальной ориентацией.

В СССР на улицах действительно не было бомжей. Боролись с ними просто: милиция подбирала их и отвозила в дежурную на тот день по городу психбольницу. Там бродягу мыли и определяли в отделение, где врач выяснял, откуда тот родом. И тогда его могли отправить на родину — по месту прописки. Если у него были родственники, из местной больницы бездомного им возвращали, а если родственники не находились, его устраивали в интернат для психохроников."

"Придумать диагноз проблем не было. Чаще всего он звучал так: «органическое поражение центральной нервной системы, осложненное хроническим алкоголизмом». Ну или же самый любимый диагноз советских психиатров: «вялотекущая шизофрения».

Отказывавшихся лечиться привозили в больницу «на вязках» — зафиксировав широкими брезентовыми ремнями.

В отделении бродягу определяли в наблюдательную палату, делали успокоительный укол — аминазин внутримышечно, если он начинал буянить — ремнями привязывали к кровати.

В наблюдательных палатах, рассчитанных на 8–12 коек, дверей не было. Постоянно дежурил санитар, он же охранник. За поступившим двери отделения закрывались на контрольный ключ, а его дальнейшая судьба полностью зависела от квалификации, а больше от человеческих качеств лечащего врача.

Сам же персонал делил поступавших на тех, кто «по поведению», и тех, кто «по состоянию». Для первых пребывание в больнице было наказанием, вторых нужно было лечить.

Наиболее эффективным средством коррекции поведения был сульфозин — стерильная взвесь серы в персиковом масле. Изначально он был показан как шоковая терапия для лечения затяжных и резистентных к психотропным препаратам форм шизофрении.

Внутримышечные инъекции сульфозина вызывали выраженный пирогенный эффект — резко повышалась температура тела. Чаще всего этот препарат применялся в качестве наказания. Температура под 40 и резкая болезненность в местах инъекций надолго избавляли несчастного от нарушений поведения.

Обычно уколы делались в ягодицу, реже — в обе ягодицы или под лопатку.