Гранатовый дом

В ряде случаев узники после освобождения замечали у себя ранее отсутствовавшие психические симптомы невротического круга: чувство усталости, ухудшение концентрации внимания, возбудимость, вегетативные нарушения, раздражительность, ночные кошмары, временные состояния деперсонализации, острое чувство тоски. Аналогичные состояния деперсонализации наблюдались и у освобожденных узников сталинских лагерей.

На базе СПБ часто организовывались специальные лаборатории, проводившие исследования медикаментов для психиатрии. Так, еще в 1930-е годы был организован целый ряд лабораторий, целью которых было разработка и исследование особых медикаментозных средств, притуплявших самоконтроль за высказываниями у лиц, находившихся на экспертизе.

Особое исследование уделялось изучению препаратов, способных вызывать симптомы вялотекущей шизофрении и провоцировать развитие психических заболеваний, свойственную им симптоматику.

Медицинские эксперименты проводились на заключенных, попавших в психиатрические больницы по самым тяжелым уголовным статьям или за самые тяжелые «антисоветские и антисоциальные» проступки. Информация о таких лабораториях содержалась в глубокой государственной тайне.

Экспертные заключения диктовались, как правило, интересами следствия и с годами становились все менее объективными и доказательными. При этом в зависимости от воли «заказчика работ» преобладали то медицинский, то юридический край вменяемости, часто без попытки свести их воедино."

"Этот самый страшный Институт судебной психиатрии имени профессора Сербского был организован на базе бывшего полицейского приемника в 1923 году и находился сначала в ведении органов юстиции и внутренних дел, а потом — Минздрава СССР. Из научно-исследовательского учреждения, изучавшего проблемы судебно-психиатрической экспертизы и комплексов связанных с нею вопросов — вменяемости, дееспособности, он к середине 1930-х годов, то есть к периоду создания исполнительных органов для психиатрических репрессий, превратился в монопольный бесконтрольный орган, проводивший судебно-психиатрическую экспертизу по всем наиболее важным делам, разумеется, прежде всего связанным с так называемой контрреволюционной деятельностью. Такой монопольный орган, изолированный от других медицинских психиатрических учреждений завесой особой секретности, стал послушным орудием в руках следствия и государственной безопасности, выполняя их политические заказы.