Гранатовый дом

Ботинки его сверкали на солнце, а на руке блестели дорогие часы.

Так выглядеть мог какой-нибудь пижон, богатые родственники которого заседают в партуправлении, а все свои деньги тратит на шмотки, которые продают фарцовщики.

Емельянов ненавидел такую породу людей — он знал, что под дорогой упаковкой прячется, как правило, гнилое нутро.

Константин с нескрываемым удивлением рассматривал это чудо, присланное для того, чтобы бороться с ворами и бандитами. И совсем не поверил своим глазам, разглядев у нового начальника… пальцы с маникюром! До того момента маникюр Емельянов видел только у женщин.

Он смотрел на эту диковинку, вытаращив глаза, не зная, чего ему хочется больше — смеяться или плакать. Было уже понятно, что при виде самого мелкого и паршивенького вора набриолиненный красавчик попросту упадет в обморок. И если бы Константин умел хвататься за голову, то обязательно сделал бы это — особенно в такой момент.

Новый начальник так же внимательно рассматривал Емельянова. И наконец, не вставая с места, не подавая руки и не предлагая ему сесть, произнес писклявым голосом:

— Константин, как вы объясните, что последние две недели вы не были ни на одном партийном собрании и пропустили все политинформации?

Челюсть Емельянова отвисла — в буквальном смысле слова сползла вниз, и он не нашел ничего лучшего, чем брякнуть:

— Вы это серьезно?

— Константин! — Новый начальник стал багроветь.

 — Я уважаю ваши заслуги, но мы говорим о партийных собраниях! Об информации о политической обстановке и о планах партии в стране!

С этого момента Емельянов перестал слушать. Его вдруг начало мутить, словно он был с самого серьезного перепоя. Новый начальник все бормотал и бормотал правильные, политически грамотные заученные фразы — поговорить он был большой мастак.

Впрочем, конец этой тирады Емельянов все-таки услышал:

— Только благодаря вашим серьезным достижениям в работе, Константин, я не объявляю вам строгий выговор с занесением в личное дело. Но если вы пропустите и следующее партийное собрание, я ничем уже не смогу вам помочь.

Войдя к себе после этого знакомства, Константин воздел очи и руки к потолку и утробным голосом произнес, обращаясь ко всем сразу:

— Какой козел свалил нам на головы этого придурка?!

Разумеется, он сказал не «козел» и не «придурка», а другие слова, но понять его было можно.

Понятно, об этом новому начальнику быстро донесли.

И после этого началась война. Теперь каждое совещание, планерка, собрание начиналось с текста о том, какой нехороший сотрудник Емельянов и какие страшные ошибки он допускает в своей работе. А политической безграмотностью так просто позорит своих товарищей!

После первого же публичного выговора в подобном тоне Емельянов вышел с собрания весь красный, сжав кулаки.