Гранатовый дом

Шухер поднялся — ты себе не представляешь! А Тищенко сразу гнуть начал — мол, ты Кашалота до нервного срыва своими издевательствами довел.

— Ага, я, — Емельянов хмыкнул. — Тищенко сам в дерьме! Ведь все это произошло в его кабинете. Почему руки Кашалота были свободны, почему не было охраны? Ага, как же, я! Тищенко самого теперь ждет служебное расследование.

— Это да, — согласился Каров. — Пытаясь тебя прищучить, он сам несколько перемудрил.

— Перемудрил! — хмыкнул Константин. — Это еще мягко сказано! Но тут вопрос в другом…

— В чем?

— Что это за хрень? Кашалот — слабый, трусливый вор! Он и в карты мухлевать научился лишь потому, что боялся воровать.

Нервы слабые, мозг неразвитый. И вдруг такое? Обдолбался он наркотой какой-то, что ли? Но зачем? Раньше с наркотиками он замечен не был. И с барыгами не вязался. Да, ему грозил солидный срок. Но чтобы вот так? — Емельянов пожал плечами.

— Тищенко на каждом углу орет, что это твоя вина. Недоработка, так сказать.

— Ну понятно, чья же еще! Это же я ни к селу ни к городу в 9 утра потащил его на допрос! Я вообще не понимаю, зачем Тищенко это сделал.

Кашалота я допрашивал вчера. И он был в полной несознанке. У меня был план — помариновать его в камере дней пять, чтобы здорово напугался, а затем снова потащить на допрос. Зачем же Тищенко это сделал?

— Вот у него и спроси! Я для этого за тобой и прибежал. Ты на месте должен быть, чтобы от всего отбиваться. А не валяться после водки, как не знаю что!

— Тоже мне праведник нашелся! — хмыкнул Емельянов.

— Короче, одевайся, и поехали. Я машину подогнал.

Умывшись холодной водой, Емельянов переоделся в чистую одежду, покормил котов и поехал с Владом.

Все случившееся напоминало ему страшный сон.

Впрочем, так длилось ровно пять минут. Через эти пять минут Константин быстро взял себя в руки. На самом деле ничего страшного не случилось. Подобное происходило сплошь и рядом. Виновны были исключительно сотрудники режимной службы, которые не обыскали Кашалота перед тем, как отправлять на допрос. Ведь перед допросом обыск должен был быть особенно тщательным."

"В практике Емельянова уже был похожий случай. Правда, тогда он допрашивал прямо по горячим следам, а не задержанного, привезенного из СИЗО.

Подозреваемый в краже пытался сбежать по крышам, но Константин бегал быстро, и очень скоро задержанный вор сидел у него в кабинете.

Его обыскали. В кармане обнаружили золотые украшения, украденные из квартиры. Эта находка так порадовала Емельянова, что на все остальное он просто не обратил внимания. Именно поэтому вора обыскивали не так тщательно.

Потом опер стал его допрашивать. Но, улучив момент, вор набросился на Емельянова с острой бритвой, которую прятал в ботинке.