Гранатовый дом

А какой может быть ад?

— Мне очень интересно понять одну вещь, — Печерский сделал вид, что не понял, и выдержал театральную паузу, не спуская с него глаз. — А кто надоумил вас написать этот сценарий?

— Никто не надоумил, — в этот раз Сергей говорил правду.

— Но почему вы взяли за основу такую необычную историю?

— Ну… — Сергей смешался. Он правда не знал, как объяснить. — Поймите: это просто образ, символика. Я взял за основу древнюю легенду о поэте. Гранаты в цвету — это связь с его детством, с его поступками, которые он совершает во взрослой жизни.

Это символ его осознанного за всю жизнь опыта, который пришел из глубокого детства, и потому… — Он вдруг оборвал себя, подумав, что для следователя из КГБ все это — просто пустые слова, которые ничего не объяснят. Это как камера без потолка из мира абсурда, в которой он находился последние дни. А зачем в этом мире абсурда говорить?

— Осознанный опыт родом из детства — это замечательно, — Печерский улыбнулся краем губ. — И поэтому ваш герой становится предателем, он предает своих?

— Он не предатель, — с горечью вздохнул Сергей.

 — Он просто делает свой осознанный выбор.

— Ну и вы сделали свой осознанный выбор, так?

— Нет, не так. Я никого не предавал, и я не изменял своей стране.

— Да неужели? — Печерский улыбнулся открытой, дружелюбной улыбкой и потянулся за одной из тетрадок. Аджанов уже знал, что он там увидит и что майор захочет ему прочитать. Сергей не ошибался."

"Перелистнув несколько страниц тетрадки, Печерский пододвинул ее к нему, и Аджанов узнал родные неровные каракули, густо покрывающие дешевые тетрадные листки рваными знаками.

Как он внезапно понял: в этом и заключалась теперь трагедия его жизни.

«Я вынырнул. Воздух рвался из груди, я слишком много набрал его перед погружением. И теперь меня буквально разрывало на части.

Впереди, буквально в нескольких метрах от меня, догорал бок корабля. Этот огненный факел вырывался в небо, осыпая все вокруг горящими обломками, стеклом, металлом… Дикие крики людей, тени, с фонарями метавшиеся на горящем борту, выстрелы в никуда, в ночь… Все это было похоже на ожившую картинку ада — и это сделал я! Я! Меня вдруг наполнило чувство великой, необъятной гордости!

Вынырнув из воды, я издал громкий, победный клич, который, впрочем, не слышал никто, кроме меня.

Да и не мог услышать. Я выполнил свое первое боевое задание! Да, да, выполнил!

Да и как выполнил! Еще несколько минут и этот тральщик пойдет ко дну. Торпеды действовали четко — я рассчитал абсолютно точно дальность и прицел. И не сделал ни одной ошибки.