Гранатовый дом

В тот же самый момент ее бросили на автомобиль и надели на нее наручники.

Емельянов решил, что момент подходящий, и вальяжно вышел из своего укрытия.

— Простите, а что здесь происходит? — резко вмешался он. — За что вы надели наручники на мою знакомую?

— Арестована… сопротивление работникам милиции, — заученно начал было гаишник, который не знал Константина, но знал, что участвует в «спецоперации».

Аля смотрела на Емельянова полными слез глазами. Было понятно, что она раздавлена и уничтожена. Всю надменность сняло с нее как рукой. Теперь это была самая обыкновенная испуганная женщина.

— Можно вас на минуточку? — Взяв милиционера под локоток, опер отвел его в сторону, так далеко, чтобы девушка не могла слышать их разговор.

Проговорили они минут десять. Все это время Аля стояла у автомобиля с руками, скованными наручниками за спиной. Вернувшись, милиционер снял их с нее.

— Извините, ошибочка вышла! — бросил он и сел в машину.

— Не плачьте при них, — шепнул украдкой Але Емельянов и протянул ей носовой платок.

Машина с милиционерами уехала. Девушка повернулась к Константину, губы ее дрожали.

— Как?.. — Слезы безостановочно текли по ее щекам.

— Теперь можете плакать, — улыбнулся Емельянов. — Но машину отсюда придется убрать. Давайте вы развернетесь, и мы поедем в сторону парка Шевченко. Там есть шашлычная, и кофе в ней неплохой.

Он спокойно уселся в машине. Аля села за руль, развернулась и поехала в сторону парка Шевченко.

— Я должна вас поблагодарить, — через пару минут сказала она. — Но все-таки — как вы это сделали?

— Проще простого, — Емельянов вспомнил Тищенко. — Я работаю юристом в горкоме партии. Так что…

Впервые Аля покосилась на него с интересом.

Глаза ее все еще были полны слез.

Глава 10

…Аля тихонько всхлипнула во сне, прижалась к руке Емельянова. Он нежно погладил ее по плечу, натянул на нее одеяло. Длинные волосы Али разметались по подушке. Спала она тихо, как ребенок, только всхлипнула несколько раз, но, возможно, просто она так дышала.

Эта бесконечная ночь подходила к концу, сквозь неплотно задвинутые шторы пробивались первые полоски рассвета. Как всегда после таких ночей, Константин испытывал пустоту и удовлетворение.

Когда они приехали в парк Шевченко, оставили машину и вошли в шашлычную, Аля была уже настолько ручной, что готова была есть из его рук.

И это даже немного его удивило — он думал, что она окажется более неприступной."

"Но, возможно, Аля настолько изголодалась по мужским поступкам, что восприняла все происшедшее всерьез. Так бывает, когда в нужном месте пробьешь броню, покрывающую независимых женщин. А Емельянов в каждом человеке умел пробивать броню, это было его работой. С Алей он сработал вполне профессионально. Только вот результат немного его испугал.