Гранатовый дом

Когда Кашалота арестовали, всем соседям она сказала, что ее муж завербовался на работу на Дальний Восток и приедет не скоро. Продолжала вести тихий образ жизни — спокойный, без гостей и гулянок. Понемногу вернулась к фарце.

Иногда Евгения оставляла ребенка на пожилую соседку и ездила, как говорила, на работу. Утверждала, что работает репетитором. На самом деле она все так же занималась фарцовкой, постоянно ошивалась возле гостиницы «Черное море» на улице Ленина и на Одесской киностудии.

Там у нее была близкая подруга, с которой они работали в паре.

Всю эту информацию перепугавшийся паренек участковый вывалил на Емельянова, который хоть не показал вида, но на самом деле остался очень доволен.

— А чего за квартирой следил, если все тихо там? — подозрительно спросил опер, в действительности уже зная ответ.

— Так оперативная разработка по Кашалоту пришла, а мне до этого информатор один рассказал, что с девицей этой, бывшей проституткой Пересельчак, и живет вор Кашалот, — честно ответил парень.

Это было правдой. Информацию о Кашалоте Емельянов разослал по всем райотделам, поскольку очень серьезно занимался его розыском.

— Интересно, кто еще, кроме Кашалота, ходил в квартиру? — задумчиво спросил Константин.

— Никто, — тут же ответил участковый. — Никто. Гостей у них никогда не было. Кашалот своей квартирой не светил и гостей вообще не водил. Никого не принимал.

Для Емельянова это было неожиданностью — он не знал, что у Кашалота появилось нечто вроде семьи, ведь был твердо уверен, что тот проживает в коммуне по Военному спуску, недалеко от гостиницы «Лондонская», да и после ареста Кашалота Константин обыскивал эту комнату….

В общем, наличие квартиры в Вознесенском переулке и какая-никакая семья у Кашалота для Емельянова стало полной неожиданностью и довольно неприятным сюрпризом. Неприятным потому, что это ставило под сомнение его профессионализм опера — как такого можно было не знать?

Константин взглянул на часы — было около 12 часов дня. Спросил участкового:

— Сейчас она дома, или днем выходит куда?"

"— Наверняка дома, — твердо ответил тот. — С ребенком она выходит гулять ближе к вечеру, если по своей фарце не ездит.

Ответ был исчерпывающий, и Емельянов подумал: нужно запомнить этого парня — он далеко может пойти.

Константин быстро шел через Старосенной сквер по направлению к Вознесенскому переулку. Теперь этот сквер — между вокзалом и Привозом — назывался сквером 9 января. Но Емельянов, как и большинство одесситов, привык к старому названию, поэтому всегда говорил про себя: Старосенной сквер и Старосенная площадь.

Это было на удивление жуткое место — одно из самых злачных в городе.