Грехи матери

Мэрибел всегда умела просто объяснить многие вещи, была разумно требовательной к внукам и единственное, чего не терпела, так это проявлений их недоброго отношения друг к другу или критики матери, которую представляла детям святой, как, впрочем, поступал и отец. Порой это всех их раздражало.

– Лизи! – воскликнула она и обняла внучку. – Ты приехала из самого Коннектикута, чтобы повидать меня?

– Конечно! Я по тебе соскучилась.

Лиз не кривила душой, говоря это. Она всегда скучала по бабушке, которая была одной из основ ее жизни. Мэрибел была для нее третьим любимым родителем.

– Какое у вас было замечательное путешествие! Твоя мама мне всё рассказала. Она звонила почти каждый день. Хотела бы я с вами там быть, когда вы ходили на танцы!

Мэрибел всегда любила танцевать. Она танцевала ночь напролет на всех их свадьбах. Она была жизнерадостной, любила веселиться и всегда видела вещи с лучшей стороны. Оливия унаследовала от нее эти качества, а от своего отца – упорство и настойчивость.

Даже в свои девяносто пять Мэрибел выглядела элегантно. Волосы у нее были такие же снежно-белые, как у Оливии. Поседела Мэрибел, как и ее мать, на третьем десятке лет, однако никто из внуков эту особенность не унаследовал.

Эти волосы в сочетании с лучистыми голубыми глазами делали ее похожей на добрую волшебницу. У нее была безукоризненная кожа, красивые руки, благородные манеры, одевалась она с безупречным вкусом. В молодости она была неутомима: лазала по деревьям с Джоном и Филиппом, помогала внукам делать домашние задания, ухаживала за ними, когда они болели. У детей никогда в жизни не было няньки, никто посторонний за ними не присматривал. Со всем справлялась Мэрибел.

Где-то в пятьдесят или шестьдесят лет время потеряло власть над ней, с тех пор она практически не изменилась, лишь стала чуть ниже ростом, чуть слабее, но оставалась такой же жизнелюбивой, проворной и энергичной. Если бы ей разрешали, она бы сама делала уборку в своих комнатах. Мэрибел сохранила ясность мысли и, когда родные ее просили, давала очень дельные советы. Она была практичной, трезвомыслящей и великодушной. Она, как и раньше, каждый день читала газеты, всем интересовалась, а когда ей было уже за восемьдесят, прошла курс компьютерной грамотности.

Ничего старомодного в ней не было, кроме приверженности этическим нормам. Ее ценности были понятными, она трезво смотрела на окружающий мир. Своим внукам она советовала следовать наиболее разумным жизненным курсам и причинять как можно меньше ущерба другим людям. Она знала, что в жизни есть темные стороны и что иногда приходится идти на компромисс. Она всегда была объективной и говорила, что прощение – всегда самый лучший ответ. Этим принципам она следовала всю жизнь.