Грехи матери

На следующий после биопсии день Оливия пришла на работу, и началась самая долгая неделя в ее жизни. Питеру она сказала, что по-прежнему болеет и ему не стоит приезжать. Дни проходили в одиночестве и страхе. Врач позвонил во вторник. Сообщил, что у него «хорошие новости», которые можно было назвать таковыми весьма условно: это оказался рак на ранней стадии, и если не затронуты лимфатические узлы и опухоль имеет чистые края, ее можно удалить через небольшой надрез, но сделать это необходимо как можно скорее. По результатам операции через неделю станет известно, понадобится химио– или лучевая терапия или можно будет обойтись без них.

Для Оливии эти новости были плохими. Вот так рождественское поздравление!

Она согласилась сделать операцию в пятницу, чтобы за выходные успеть поправиться. Ее дети были приглашены на досрочный рождественский ужин через неделю, в понедельник. Врач сказал, что десяти дней на выздоровление будет достаточно и к тому времени она будет чувствовать себя хорошо.

В довершение всего к ней в кабинет зашел Питер и сказал, что надеется провести выходные с ней. Говорил он это явно в приподнятом настроении.

Он был очень счастлив от обретенной свободы и того, что она значила для него и Оливии. Они могли быть вместе так часто, как им того хотелось.

– Я не могу. Мне надо работать, – кратко ответила Оливия, не поднимая глаз от письменного стола. Она боялась смотреть на Питера, чтобы он не заметил страха в ее глазах. Когда она наконец подняла их, то увидела, что он обижен.

– Ты на меня сердишься? – спросил он мягко.

– Нет-нет, – возразила она, заставляя себя улыбаться. – Извини. Я не знаю, за что хвататься. Я плоховато себя чувствовала.

Сначала этот дурацкий грипп, который ко мне пристал, а теперь навалилась гора работы на выходные. Надо просмотреть годовые отчеты о продажах.

– Значит, никак не получится?

Оливия видела, что он ей не верит, и он был прав.

– Никак. Обещаю, мы наверстаем упущенное на следующих выходных. Извини, что я такая зануда.

Она избегала его вторые выходные подряд. Он ее ни в чем не подозревал, просто был обижен.

– Пока ты будешь работать, я могу почитать, – предложил он с надеждой.

– Мне будет неловко, – сказала она, чувствуя, что поступает чудовищно.

Она не хотела, чтобы он видел ее физические страдания и знал, что у нее рак, даже если это была «всего лишь» начальная стадия. Это был ее маленький неприятный секрет. Она хотела, чтобы он видел ее только сильной, этакой независимой леди, которой она себя и считала до последнего времени. Питер выходил из ее кабинета опечаленный.

Дни до операции казались бесконечными, ночь накануне стала кошмаром. Питер звонил, но она не брала трубку – боялась, что не выдержит и попросит сопровождать ее в больницу.