Грешная и святая

Но женщина только подняла брови, и тут испуганная Крессида заметила мольберт, на котором была великолепная незаконченная картина – соблазнительная поза роскошного женского тела.

Художник! Бурро – художник.

Это не обычный светский портрет, который она ожидала увидеть.

Женщина улыбнулась:

– Пришла на следующий сеанс, милочка?

Крессида смогла наконец вдохнуть и ухватилась за предложенное объяснение.

– Да! Я не знала, что здесь кто-то будет… – Она взглянула на женщину, затем отвела взгляд. – Я хочу сказать… может, я подожду в другой комнате?

Девушка посмотрела налево и увидела дверь, которая должна вести в номер 17, в гостиную. Она шагнула в ее сторону, но взяла себя в руки и стала оглядывать первую комнату в поисках статуэтки.

Ее не было видно, и не было никакой возможности обыскать комнату. Если Трису можно ругаться, то и ей тоже. Про себя она произнесла одно из его ругательств.

Проклятие!

– Если хочешь, – сказала женщина, – но я не возражаю, если ты останешься. Я не могу двинуться с места – иначе он сильно разозлится. Но ты можешь присесть – поговорим, скоротаем время.

Мысль о том, что она будет болтать с абсолютно обнаженной женщиной, потрясла Крессиду, но ее главная проблема заключалась в том, чтобы найти способ осмотреть все вокруг. Она стала ходить по комнате. Женщина, несомненно, не удивится, что незваная гостья прохаживается в ожидании своего часа.

– Ты давно работаешь натурщицей? – спросила она просто для того, чтобы сказать хоть что-нибудь, и подошла к пустому камину. Какой бы найти повод для того, чтобы заглянуть в него?

– Пару месяцев. А ты?

Крессида вспомнила, что она тоже должна быть натурщицей. Ей приходится запоминать столько разных ролей!

– Это мой первый сеанс.

– Неудивительно, что ты так напряжена. Не волнуйся! Быстро привыкнешь, в этом нет ничего особенного. К тому же он настоящий джентльмен. Никаких глупостей.

Блуждания по комнате снова привели Крессиду к мольберту. Она остановилась, пораженная красотой картины. Разбойник он или нет, но у Жана-Мари Бурро был талант. Художник сделал изысканное лакомство из крупных грудей женщины, ее пышных бедер, узкой талии и изящных ног.

Инстинктивно Крессида знала, что эта картина будет возбуждать многих мужчин.

А Триса?

– Тебе не холодно? – спросила она.

– Немного. Не укроешь меня вон тем одеялом, милочка? Он так делает, когда хочет поработать над деталями и ему не нужна натурщица. Как я и сказала, настоящий джентльмен. Его позвали, но он не думал, что уйдет надолго.

Боже, время уходит! Что ей делать?

Крессида поставила свою шляпную коробку, развернула шерстяное одеяло, лежавшее на краю кровати, и укрыла им женщину. Может, ей попытаться связать ее, чтобы обшарить комнату?

– Я Лиззи Данстан. А ты?

– Джейн Уэмворти.