Грешная и святая

– А, в Плимут? Меня интересует морское дело. Сам бы с удовольствием съездил туда!

Крессида взмолилась о том, чтобы что-нибудь помешало этому. Она посмотрела, куда Трис повел Лавинию, чтобы точно оказаться в другом ряду, но ее сердце все так же бешено стучало.

Трис наблюдал за танцем Крессиды, но он был осторожен, чтобы не выдать себя. Оказать немного внимания – это правильно. Показать бешеную страсть – уже нет.

Он хотел остаться, сесть с ней за ужином, побыть с ней до того момента, как замрет последний аккорд последнего танца, обратить все внимание на нее. Однако это не сильно поможет ему и увеличит возможность катастрофы.

Теперь ей не грозил скандал. Тивертон согласился с тем, что мисс Мэндевилл не могла вести тайную жизнь. Он согласился с тем, что Крофтон, наверное, выдумал всю эту историю из-за того, что ему отказали. Трис встретил Пью и убедил его в том же.

Тивертон, конечно, собирался ухаживать за Крессидой, это было неприятно, но не имело большого значения. Сцена была подготовлена, и теперь оставалось разыграть пьесу с подобающими формальностями. Завтра он напишет сэру Артуру, попросит разрешения ухаживать за его дочерью и путешествовать вместе с ними.

С точки зрения света это будет поспешное сватовство, но не скандальное, и когда об этом формально объявят в Сент-Рейвенз-Маунт, никто не будет этим шокирован.

Все готово, и теперь он может уехать. Танцевать с другими женщинами ему не хотелось.

Крессида удивленно смотрела, как Трис уходил. Условия пари выполнены, и он ушел прочь. В самом деле полезно узнать, как мало она значит для него. Его широкие плечи и прямая спина, исчезающая в дверях, – именно так она видит его в последний раз.

Девушка не отрицала, что ее сердце разбито, но она знала, что раны затянутся. Даже если нет – все равно это будет лучше, чем жить, как леди Пью, радуясь редким проявлениям внимания и притворяясь, что не знаешь о неверности своего любимого.

Уже на заре она готовилась в своей комнате ко сну. Вечер отнял у нее силы, а в памяти всплыла картинка, как в последний раз она снимала это зеленое платье.

Борясь со шнурками и корсетом…

Руки Триса на ее спине…

Тот первый поцелуй…

Трис всегда был таким честным с ней, что она не могла винить его. Он никогда не принуждал ее ни к чему. Ночь страсти была ее идеей, а не его. Она вспомнила, как деликатно он дал ей понять, что это ничего не значит для их будущего.

Как несправедливо винить его за то, что он – не один из этих благопристойных джентльменов из Мэтлока, за которого она могла бы выйти замуж. Как нелепо предполагать, что он будет счастлив, живя другой жизнью.