Грешная и святая

Им придется ждать еще долго, а он так близко. Всего в нескольких футах.

Крессида повернулась, пытаясь уклониться от герцога, не показывая этого, и ее рука коснулась железной дверцы печи. Она отдернула руку, боясь обжечься, но поняла, что дверца была всего лишь теплой. Девушка открыла ее. Горячий ароматный воздух вырвался наружу. Теперь дверца разделяла их.

– Наверное, днем пекли пироги и булочки.

Сочные пироги. Продолговатые булочки…

«Не думай об этом!»

Сент-Рейвен обошел дверцу и подошел ближе к Крессиде.

Ей был нужен новый барьер.

– А что же леди Энн?

– Что тебя интересует?

– Ходят слухи, что ты женишься на ней.

Он был всего в нескольких дюймах.

– Слухи, как обычно, неверны. Она моя сводная сестра и к тому же влюблена в другого.

Ее безумное сердце подпрыгнуло от радости. Затем он спросил:

– Ревнуешь?

– Нет! – Крессида отступила, оказалось, что она загнана в угол, – ее спина прижалась к другой стенке печи.

– Сегодня мы братья по оружию, Крессида. Ни больше ни меньше. И мне нравится держать тебя в объятиях.

Трис сделал еще шаг, и она оказалась между его теплом и теплом печи. Он обнял ее, наклонился, чтобы поцеловать.

Это было неправильно. Хуже того, это было глупо. Все эти разговоры о его семье, несчастном детстве – все это могло быть хитростью распутника, рассчитанной на то, чтобы ослабить ее волю.

И все же он сказал ей правду. «Братья по оружию – ни больше и ни меньше». У них была эта ночь, и только эта ночь. Но его близость уже зажгла в ней огонь.

– Что ты делаешь?

– Доставляю тебе удовольствие, – прошептал он. – Доверься мне! Отдайся удовольствию!

– Я не должна. Мы не должны. Что мы делаем?..

– Иди со мной, мы познаем вместе все удовольствия мира. Он немного отодвинулся, но она по-прежнему была в плену его рук.

– Не беги от этого, Крессида. У тебя имя и сердце исследователя. Исследуй меня, Крессида Мэндевилл. – Он прикоснулся к ее губам своими губами – это была скорее пытка, нежели поцелуй. – Ну же, милая. Не бойся! В путь! Обещаю, что ты вернешься в гавань невредимой.

Его руки скользнули вниз, взяли ее ладони, он прижал их к своей груди.

– Расстегни мою рубашку.

Хорошо, что она опиралась о стенку печи, иначе соскользнула бы на пол. Водя ее руками, он вытащил свою атласную рубашку из-за пояса дюйм за дюймом и – о Боже! – прижал ее руки к своей горячей коже.

На секунду Трис прижал ее ладони к своему телу, а затем стал гладить ее руки, плечи, ласкать шею.

Крессида не могла ничего поделать, только бессильно прислонить голову к стенке печи, только прижать пальцы к его коже, такой гладкой и мягкой.

Его опытные руки гладили ее шею, подобрались к выбившимся волосам. Эти нежные ласки были подобны волшебным искрам.

Она притянула его к себе.