Грешница

Она все надеялась, что время вылечит, так ведь говорят умные люди, но оно не лечило.

К концу третей недели, когда Кира, наконец, заснула в тревожном сне, под утро проснулась от режущей боли внизу живота. Схватилась рукой, громко застонав, провела вниз, между ног было горячо и влажно, это была кровь, много крови. Она пропитала все белье и простынь.

Киру словно резало изнутри прямо по живому, набрала скорую, обливаясь холодным потом, не понимая, что с ней происходит. Почти ничего не ела все это время, Кире не хватало сил, но когда позвонили в дверь, дошла, оставляя на полу кровавые следы, открыла, сразу теряя сознание, падая в руки доктору.

В той зыбкой черноте, где она пребывала целую вечность, было страшно, Кира там постоянно плакала, словно оплакивая самую великую потерю. Но оттуда ее выдернули голоса, один из них она узнала, но никак не могла понять, о чем они говорят.

— Как такое могло произойти? Ведь она молодая, здоровая.

— Причин может быть несколько, так сразу сказать не получится, надо пройти обследование, но хорошо, что быстро приехала скорая помощь. Иначе кровопотеря была бы гораздо больше. Тут не только хронические заболевания могут быть причиной, но и стресс, истощение организма могли сыграть роль.

— Хорошо, что позвонили мне. Я вообще думала, что она уехала к родителям.

— Ее привезли с телефоном в руке, отмыли от крови, разблокировали, вы самая первая были в вызовах.

Яркий свет резал глаза, что-то пищало, Кира снова почувствовала боль, но уже не такую резкую и острую, которая разрывала на части и лишала сознания. Хотела поднять голову, но не получалось, повернула ее, открыла глаза и замерла, уставившись на какой-то прибор, именно он пищал.

— Кира, как ты?

Света задела ее плечо, но Кира так и не повернулась, продолжая смотреть в одну точку, догадка того, что произошло, прошлась болью не только через тело, но и сознание. Сжала простыни пальцами, сцепила зубы, глотая слезы.

— Кир?

— Я знаю, Свет, — охрипшим голосом.

Подруга замолчала, присаживаясь рядом, поглаживая ее по руке.

— Мне жаль, милая.

— И мне.

— Почему ты ничего не сказала? Я ведь звонила, писала, я думала, что ты улетела к родителям на юг. Кир, поговори со мной, не молчи только.

— Мне нечего сказать, — Кира, наконец, повернулась, посмотрела на подругу, в глазах пустота и боль. — Я до того жалкая и ничтожная, что не достойна даже ребенка от него. Я все понимаю.

— Да что ты такое говоришь? Кир, я не узнаю тебя, да что случилось?

— Говорю, как есть. Оставь меня, пожалуйста, Свет. Потом, поговорим потом, я обещаю ничего не делать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Света хотела что-то сказать, но лишь кивнула и вышла.