Грешница по контракту

Позорную татуировку, он выжег головней от пожарища, оставшегося на месте последнего приюта двух беглых зека. Рана горела огнем, под грязной тряпкой, которой он перевязал руку, напоминая о годах унижений и побоев. Теперь он был свободен.

— Куда тебе, болезный? — весело спросил дальнобойщик, остановив возле него тяжелую махину Камаза — Да, не бзди, я тоже откинулся недавно. Садись, подвезу.

Убийца назвал город, в котором жила его «Заочница», и заснул под звук мотора, наслаждаясь горячим теплом, несущимся из автомобильной печки. Ему снова повезло.

— По пути мне — хмыкнул водила, сверкнув фиксой — Я кстати, Колян.

— У меня нет имени — буркнул тот, кого, когда то, в прошлой жизни, звали Андреем, и нащупал в кармане охотничий нож, прихваченный им у Лося.

— Ну, нет так нет — хохотнул шофер, и замолчал, изредка поглядывая на странного пассажира.

— Тут тебя высажу, братан. В город мне не с руки заезжать — Колян улыбнулся, притормаживая у обочины. Небо потемнело, предвещая скорую ночь. — Ни пуха, безымянный.

— И тебе удачи, дружище — оскалился убийца, выкидывая вперед руку, с зажатым в ней ножом. Лезвие с хрустом вошло в грудную клетку дальнобоя. Колян удивленно моргнул, и обмяк на сиденье, уставившись пустыми глазами в потолок. Мужчина вытащил у него из кармана кошелек с документами, прихватил теплую куртку, и выскочил из душной кабины на свежий воздух. Ему не жалко было случайного попутчика, скорее всего, тот на зоне тоже издевался над такими, как он. А собакам, как известно, собачья смерть. Сплюнув под ноги, убийца накинул чужую куртку, и бодро зашагал в сторону города, призывно подмигивающего огнями.

Дэн

— Какого хрена, твой генерал не чешется? — рычу я, мечась по кабинету — Неделя уже прошла. Ему нужен я, это же ясно. Выродок жаждет прикончить меня. За что только не понятно. Что я ему сделал то?

— И, что ты предлагаешь? Или надеешься, что я позволю своему сыну, выступить в качестве приманки? — горько усмехается отец, не сводя с меня внимательного взгляда.

— Денис, успокойся. Вся полиция города ищет Давида. Ты ни в чем не виноват. Ни в чем, запомни это раз и навсегда.

— Я не могу так больше — уронив голову на руки, почти рыдаю. — Не могу видеть мать в таком состоянии. Не могу передвигаться под конвоем. Я устал бежать от своего страха. С детства бегу.

— Подумай, что станет с матерью, если она еще и тебя потеряет — тихо говорит отец. Он раздавлен, я знаю. Вижу. — Она этого не переживет.

— Она ненавидит меня — шепчу я. С тех пор, как пропал Давид, мама не сказала мне и слова. Смотрит, как на пустое место и уходит, едва я появляюсь в одной с ней комнате. Я понимаю ее. Из за меня она лишилась своего ребенка. — Папа, давай мы с Катей уедем. Так будет лучше.

— Я подумаю — говорит отец, давая понять, что разговор окончен.