Грешница по контракту

— Пить — хриплю, с трудом проталкивая слова сквозь пересохшие связки — дай мне воды.

— Сейчас, куколка. Потерпи немного — слышу вкрадчивый голос, откуда — то из за спины.

— Только сфотографирую тебя. На живот ложится ледяная рука. Чувствую холод даже сквозь ткань больничной ночнушки.

— Не трогай меня — умоляю, рискуя рассердить убийцу. Он сухо смеется, и продолжает исследовать мой живот. Ребенок откликается на его прикосновения серией легких толчков, и у меня сжимается сердце.

— Прекрасно, это волшебно — посмеивается похититель — мой внук, мое продолжение. Пожалуй, я даже не сразу тебя убью. Дождусь его появления и заберу себе. Он продолжит меня — безумно шепчет невидимка. Хочется оттолкнуть его, но руки не слушаются, словно ватные.

— Вы безумны — хриплю, отворачивая лицо от фотоаппаратной вспышки. Она меня ослепляет, я как ни силюсь не могу разглядеть монстра скрывающегося во тьме. — Почему вы делаете это с нами?

— У меня когда то была любовь. Покорная, я воспитал ее, забрал из детдома. Она смотрела на меня как на бога, не так, как ты сейчас. Ты тоже боишься, я чувствую. Знаешь, у страха сладкий запах, такой манящий. Она пахла сиропом, патокой, животным ужасом и подчинением. А потом появился он. Гадкий выродок, лишивший меня моей любви. Она изменилась, перестала бояться меня. Я бил ее всю беременность. Надеялся вышибить этого ублюдка. Она корчилась, закрывая живот руками, возле моих ног и молчала. Представляешь, как цеплялся за жизнь мой демоненок. Он отнял у меня жизнь. Сначала любимую, потом свободу, и силу. Мою силу, которой я так гордился. Вырвал из меня своими маленькими ручонками, отправив меня в ад на долгие годы.

— Ты, больной ублюдок — с трудом ворочая языком, говорю, и сжимаюсь, ожидая удара

— Дэн не придет за мной — истерично смеюсь, и вновь чувствую его присутствие рядом с собой — Я никто ему. Шлюха, которую он купил, чтобы досадить родителям. Мы даже контракт подписали.

— Ты врешь, сука. Врешь — кричит монстр, и наносит мне первый удар по лицу, от чего я падаю на земляной пол вместе со стулом, на котором сижу. И смеюсь, не могу остановиться. Мой безумный хохот переходит в рыдания, когда мужская рука поднимает меня за волосы. И снова прикосновения ледяных рук к телу, и захлестывающее отвращение. — Он придет. Я знаю, чувствую. Знаешь, я передумал, я убью вас обоих. Тебя первую, чтобы он видел. Разрежу твое брюхо, и вытащу выродка.

От ужаса захлестнувшего меня я замолкаю. Зверь подает мне гнутую кружку, полную воняющей затхлостью водой. Я с жадностью припадаю к ней, захлебываясь глотаю отвратительную жидкость.

— Пей, куколка — шепчет он ласково, от чего меня пробирает озноб. В плечо впивается игла. Я дергаюсь, нет мне не страшно за себя. Я боюсь за моего ребенка, что он там колет мне.