Грязные новости

И мог бы иметь все, ради чего работал много-много лет, и все еще быть отстраненным ублюдком, который подбирал незнакомок в барах, чтобы удовлетворить свою физическую потребность.

Незамысловато. Понятно. Просто. Именно так, как ему нравилось.

В тот воскресный день я толкнула дверь своей квартиры и застыла на пороге, чувствуя, как сердце сжимается. Мой чемодан с глухим стуком упал на пол.

Отец сидел за обеденным столом и, судя по всему, вел приятную беседу с Милтоном за моими любимыми манхэттенскими пончиками и чашками кофе. Мой бывший парень от души рассмеялся и подтолкнул что-то через стол, и тогда я заметила, что они играют в «Скрабл».

«Фантастически, черт возьми».

— А, вот и ты! — Милтон хлопнул в ладоши и повернулся ко мне всем телом, его лицо сияло искренней улыбкой.

Он хорошо выглядел в рубашке поло и с новой стрижкой, но все же не шел ни в какое сравнение с Селианом. Не то чтобы красота имела какое-то отношение к тому факту, что мой завтрак в номер угрожал подняться в горло для очередного блевотного раунда. Еще одна вещь, в которой Милтон глотал пыль Селиана, была верность — даже когда мы формально не были вместе.

— Привет. — Я бросила ключи в уродливую миску, которую подарила миссис Хоторн, у входной двери, глядя между ними.

Папа отложил буквы и повернулся на стуле."

"— Жожо! Милтон рассказал о вашем уик-энде в Хэмптоне. Тебе не следовало сразу возвращаться в офис, когда вы вернулись. Ты могла бы, по крайней мере, вернуться сюда и оставить чемодан.

Милтон садистски ухмыльнулся, раскладывая буквы на доске перед собой.

— Обманщица. О-Б-М-А-Н-Щ-И-Ц-А, — произнес он слово по буквам.

По рукам побежали мурашки, отчего волоски встали дыбом.

— Отлично. — Отец захлопал в ладоши. — Чертовски умен, сынок.

— Благодарю вас, сэр. Детка, могу я предложить тебе сердце с дыркой? — Он схватил пончик в форме сердца из открытой белой коробки на столе, жестом предлагая мне взять его.

Он называл меня деткой, хотя я провела выходные, занимаясь взрослыми делами с кем-то другим, и парень это знал. Милтон также знал, когда сюда приехать, и это вызвало срабатывание сигнализации во всех моих внутренних системах. Во рту пересохло.

«Это плохо».

— Все в порядке. Я действительно наелась, пока была в отпуске.

Улыбка на моих губах была натянутой. Я больше не собиралась рассказывать папе о Селиане, когда вернусь. После катастрофического конференц-звонка я чувствовала себя так, словно иду по натянутому канату, вот-вот потеряю благодать и попаду в объятия разбитого сердца.

Я знала, что освободит моего любовника от когтей его отца. Но мысль о том, чтобы отпустить его, чтобы спасти единственную вещь, которую он любил, причиняла адскую боль.