Грязные новости

— Все, что нужно твоей семье, я всегда рядом.

— Ты придешь сегодня? Поговоришь с папой? Он реально вне себя. И мама тоже. Мы чувствуем, что ты часть нашей семьи. Потому что в течение очень долгого времени так и было. Бабушка так тебя любила…

— Не очень хорошая идея, учитывая все обстоятельства.

Лили посмотрела на меня и непонимающе моргнула.

— Статья в газете, — отрезал я.

Я не стал добавлять: «та, которую ты слила». Если заговорю об этом, мне придется сказать ей, что думаю о ее версии нашей истории, а сейчас не место и, конечно, не время.

— О, я говорила с ними. Они готовы простить тебя. — Лили отстранилась от меня, быстро вытирая слезы.

«И эта сука с ботоксом возвращается».

— Как мило с их стороны. — Мой сарказм буквально капал на пол.

Я взглянул на часы за ее спиной. Мне нужно было донести эти отчеты до боссов. В то же время я не мог заниматься своими обычными делами.

Может быть, потому, что пытался сделать это, когда умерла Камилла.

После ее похорон я вернулся в офис.

Погрузился в работу.

Ни с кем об этом не говорил.

Построил более высокую, прочную, толстую стену между собой и миром, убедившись, что никто не сможет пройти через нее."

"Камилла этого не заслужила. Черт, и Маделин тоже. В конце концов, она была той, кто дала мне самый лучший совет, которому я не потрудился следовать.

Это было после того, как мы рука об руку вышли с «Призрака Оперы». Мы зашли в наш любимый итальянский ресторан, и Маделин спросила, собираюсь ли я жениться на ее внучке.

— Наверное. Именно этого от меня и ждут.

— Но чего хочешь ты сам?

— Сделать Лили счастливой.

«И отца, который, возможно, наконец, примет меня за то, что я принял правильное решение. И мать, которой обычно было все равно».

— А ты сам? Будешь ли ты счастлив?

— Не думаю, что смогу. — И реально так думал. И тогда, и сейчас.

Лицо Маделин вытянулось, она сжала мой бицепс своими хрупкими пальцами и сказала: — Тогда тебе нужно продолжать поиски, потому что моя внучка не та самая.

— Я приду, — сказал я Лили, отступая на шаг.

К черту воротил и к черту сеть. Мне нужно отдать дань уважения женщине, которая поставила мое счастье выше счастья своей семьи.

Лили впилась в мою кожу красными когтями и притянула меня в объятия осьминога.

— Спасибо.

По дороге на работу Леонард Коэн пропел мне в наушниках, что мы растрачиваем сокровище, которое любовь не может себе позволить, и я кивала не только ритму, но и чувству. Мои конверсы сегодня были кроваво-красными, и я провела поездку в поезде, окрашивая их шнурки в черный цвет с помощью маркера.

Войдя в редакцию, я не знала, чего ожидать. Профессиональная сторона, очевидно, будет особенно удручающей.