Гром Раскатного. Том 3

А кондиционер в это время издал из себя столько вони, что замполит, ослепнув на некоторое время, долбился лбом в стены, пытаясь выбежать из кабинета.

Когда мужик прозрел, открыл окно и, психуя на «плохой день», сел на свое кресло, его ожидало нечто по-настоящему горячее. В разы жестче, чем кофе в лицо.

Тепловая подушка его кресла разогрелась до такой температуры, что все вольфрамовые нити в изоляции одновременно вспыхнули, прожигая кожу.

Бежал… Бородкин далеко. Кричал, визжал, и в общем, на улице он был без штанов на виду у всех курсантов. Опозорился знатно.

На ягодицах остались прикольные отметины, тут даже Быков не удержался, выдавил из себя ухмылку.

Мы провели до конца занятие по физподготовке, и этого времени замполиту хватило, чтобы настучать на меня. Я даже с плаца уйти не успел, когда к нам пришел подопечный Оленюка со словами, мол, меня вызывают.

Это слышали все. Кто-то смотрел на меня с сочувствием, кто-то, прищурившись, подозревал, что я выслуживаюсь… но дело было именно в Бородкине.

— Да по-любому, услужил Бородкину, а теперь на поклон Оленюку, — сказал один молниевик. — Клоун, а не дворянин.

Я его запомнил.

Куратор на пару с замполитом стоял около главного корпуса, на улице. Бородкин, кстати, был в новых штанах. И тут такое началось, ух! Меня поливали грязью, в устной форме и достаточно мягко, типа я козел такой, все порчу.

По итогу, когда словесный понос замполита закончился, а куратор сделал ему замечание, и очень строгое, тот жалобно протянул:

— Короче, он сломал кондей в моем кабинете, когда чинил! — его глаза были красными от гнева. — Да за такое…?

— Стой, — осадил его куратор. — Он аристократ, не забывай.

Бородкин тут же закрыл свою поганую варежку.

— Ты, Раскатный, что ответишь на это?

— Да что тут ответить, господин куратор? — я пожал плечами. — Я дворянин. Какой из меня ремонтник кондиционеров, а?

Замполит открыл рот и тут же его закрыл. Что он тут мог добавить? Ничего.

Но и на этом мои приключения не закончились. Я подслушал телефон Оленюка, когда тот разговаривал с Быковым о «случившемся», и улыбался про себя. Быков заступился за меня, сказал Оленюку, мол, я отделал замполита прилюдно, вот он и козлится.

За это, конечно, Бородкину ничего не сделают, но теперь будут присматривать за ним. Вдруг окажется слишком мстительным, Училищу ни к чему происшествия.

Я вернулся в казарму, коротко пересказал случившееся Герасиму и попытался задремать. Но тут случилась потасовка. Дворянин, который тыкнул мне о том, что дворяне ничего не делают руками, поссорился с Петуховым. А парень и так был на взводе.

В общем, не пришлось разнимать парней, они все решили почти сразу. Проблема была не в том, что они выбили стекло, точнее, что Петухов выбил его телом паренька, а в последствиях.