Громкий развод

Меня всегда завораживал этот вид. Это одна из причин, по которой мы с Богданом приобрели именно эту квартиру. Я всегда любила стоять вот так и молча смотреть в окно, а Дан подходил со спины и обвивал руки вокруг моей талии, крепко прижимая меня к себе. Его мягкие губы касались моей шеи, а после…

Тряхнув головой, я пытаюсь прогнать навязчивые воспоминания. У него будет ребенок. От другой. Он изменил мне, предал. И даже, если я тоже окажусь беременной, для меня это ничего не изменит. Горько усмехаюсь про себя — у Богдана может появиться на свет двое детей примерно в одно время. Парадоксально и смешно. Если бы не было настолько грустно.

Неожиданно раздается стук в дверь. Я машинально бросаю взгляд на настенные часы — почти двенадцать. Кого могло принести на ночь глядя? Наверное, это кто-то из соседей. Больше просто некому. У нас элитный дом с закрытой территорией — посторонний человек не сможет попасть внутрь."

"Но когда я смотрю в глазок, за дверью оказывается Богдан. Он стучит еще раз, а потом и еще. Я не открываю, лишь молча жду, когда он уйдет. Вот только мой муж не собирается этого делать. Царев намерен поговорить.

Не дождавшись ответа, Дан вставляет ключ в замочную скважину, но дверь заперта изнутри на другой замок — его так просто не открыть ключом. Тогда супруг стучит со всей силы еще много раз, вот только это ничего не меняет. Если ему так хочется, он может вынести дверь. Я не открою.

— Я знаю, что ты там, Лина, — заплетающимся языком говорит муж. Похоже, он пьян. — И знаю, что ты меня слышишь. Значит, поговорим так.

Я нервно сглатываю. Мне хочется отойти от двери, но не могу — ноги будто приросли к полу. Зная Богдана, я не сомневаюсь, что пока этот мужчина не выскажется, он не уйдет. Я сползаю на пол и, прижав затылок к двери, прикрываю глаза.

— В тот день, когда я тебя впервые увидел, — неожиданно говорит Царев, — я сразу понял, что ты будешь моей. У меня был сложный период. Я перестал доверять людям. Но с тобой всё это отошло на второй план. Банальность такая. Но правда. Знаешь, что у нас с самого начала все было правдой.

Мои глаза увлажняются, а грудь сдавливает болезненный спазм. Я помню все, начиная с первой встречи и заканчивая нашим последним танцем, который состоялся всего несколько часов назад. Ведь я же поверила ему. Как он старался, искал и предоставлял доказательства, делал все, чтобы я поверила, а что в итоге… Мы сидим по разные стороны двери: я — с разбитым вдребезги сердцем, а он — с безуспешными попытками объясниться.

— Я полюбил тебя, Лина, — хрипло продолжает Богдан. — И то, что было до перестало иметь всякий смысл. Ты стала светом в конце тоннеля, которого тогда быть не могло. Я дорожил тобой тогда, и с тех пор ничего не изменилось.