Гром. Тишина твоей измены

Когда преодолено много преград. Когда взято много высот вместе.

И как потом больно терять это все для них.

Женщины горюют иначе.

Когда мы теряем подругу, мы можем выплакать эту боль.

А они нет.

Поэтому мужчины и живут меньше. Они просто держат все свои переживания в себе. Не показывают их никому на свете. Кроме воттаких, наверное, вернейших друзей.

А Семен его только что лишился.

И мне вдруг стало его дико жаль.

Горло перехватило от подступающих слез. Не знаю, откуда они взялись. Если посмотреть со стороны — два мужика просто устроили разборки. Причем один из них в заведомо выгодном положении.

Но я понимала, что это не так.

И проигравшая сторона здесь Семен.

Да, он, по его словам, понес какие-то убытки. Материальные. Но они его заботили меньше. Поэтому он сорвался только тогда, когда заговорил о их личных отношениях с Вадимом.

Медленными, очень осторожными шагами, я отошла к стене.

Мне просто нужна сейчас хоть какая-то опора."

"Я больше не могу выносить все это физически. Но я прекрасно понимаю, что мне нужно здесь быть. Как будто интуиция вопила. Надрывалась: слушай, слушай, Саша!

Смотри, тебе это нужно!

И я смотрела.

Смаргивала слезную пленку на глазах и смотрела.

А Вадим молчал. Опустил голову вниз и молчал. Только хриплое дыхание рвалось из широкой груди.

— Скажи мне, почему?

И голова Вадима поднялась:

— Это не я, брат. Это не я. Это…

Глава 43

Муж неожиданно успокоился.

Опустил плечи. Чуть отодвинул стул и снова на него уселся.

Даже ногу на ногу забросил!

Всем своим видом показал присутствующим, что он не верит ни единому слову. Никаким клятвам и заверениям.

Ну, это же Семен.

Все будет так, как он решил.

Я заранее еще раз посочувствовала Вадиму. Он ничего не докажет моему мужу. Ни-че-го. И дело даже не в том, что Семен просто упрямый.

Просто он никогда не бывает уверен в том, что сам не проверил на тысячу раз.

И если он говорит, что его лучший друг натворил что-то страшное — значит, так оно и есть.

Этими мыслями я, наверное, больше себя убеждала.

Потому что привычка верить мужу безоговорочно никуда у меня не исчезла за такой короткий период времени. Она культивировалась очень долго. Да и была многократно подкреплена, что уж там говорить.

Семен никогда не ошибался.

Только вот с другом…

— Не ты, говоришь? — он прищурился. Как будто раздумывая, погладил бородку ладонью. — Как интересно. Но все ниточки ведут к тебе. Вот странность, да?

— Тебе врут, — выдохнул Вадим.

Его взгляд был полон отчаяния. Крупное тело мужчины подалось вперед. И только рука охранника удерживала его от того, чтобы встатью

— Тут ты прав, — согласился с ним Семен. — Врут. И врали. Очень долго. Брали мои бабки, что я платил за работу и врали в глаза. Но это плохо для них всех закончилось. Не знаю, успели тебе доложить или нет.