Громовая поступь 2. Искры в академии (СИ)

Вот только даже сравнивать глупо их захолустный приграничный род и наш клан, что является одним из сильнейших в королевстве. А скоро может стать ещё более влиятельным.

— Насколько помню, Конте — отколовшаяся ветвь клана Витра. Вот уж кого-кого, а их слабыми назвать никак нельзя, — усмехнулся я, оперевшись спиной о стеллаж с книгами.

— Именно что отколовшаяся. Были бы они достойны, и создали бы новый род внутри клана. Насколько знаю, Витра уже давно забыли о них, так что не стоит даже думать об их помощи. Более того, хоть они и могущественный клан, но уже давно не показываются на люди. А уж их главу никто не видел ещё дольше. Если она вообще ещё жива. Может потому и не показывают её, боятся, что весть о потере Бессмертной сильно ударит по их репутации.

Почему-то очень сильно захотелось ударить по этой наглой напыщенной роже. Будет он ещё говорить что-то про учителя… Но я всё же смог сдержать свой порыв. Но кто бы знал, каких трудов мне это стоило.

— Это очень важное решение, и я не могу принять его так внезапно. Да и тебе нужно больше времени, чтобы точно не ошибиться. Вдруг окажусь бездарем, который больше ни на что не способен. Мне нужно время подумать, — мягко отказал ему."

"— Ха, все бы мои слуги были такими бездарями. В твоём возрасте достичь ранга Адепта — это великое достижение. Более того, выступая против Подмастерья, ты сражаешься с ним на равных. Да ещё и с кем… гением Флэйм из клана Витра, — хохотнул он. — Но я тебя понял. Это действительно важное решение, которое нужно принимать со всей ответственностью. Но чтобы простимулировать тебя, я дополню своё предложение.

Достав бумажку, он что-то чиркнул несколько раз и передал мне.

— Эм-м-м, — завис я, читая написанное там. — Это в серебре?

— Нет, чистые золотые монеты, — усмехнулся он, глядя на мою жадность, борющуюся со здравым смыслом. — Я же говорил, мы очень влиятельный и, более того, богатый клан.

— Я… всё же подумаю.

— Хорошо, не буду тебе мешать, — двинулся он к выходу, но остановился на пути и кинул золотую монету старику за стойкой. — За беспокойство… и молчание.

Когда парень покинул магазин, я ещё ненадолго завис, разглядывая бумажку. И было от чего. Пятьдесят! Золотых! В месяц! Он предлагал грёбаные пятьдесят золотых. Это шестьсот полновесных золотых монет в год! Целое состояние! У-у-у, гад, знал, на что давить. Ещё бы немного, и я бы непроизвольно выпалил — да. Лишь осознание того, кем я стану в тот момент, остановило меня. Нет, я никогда не буду слугой! Тот момент с Шией не в счёт. Там была совсем другая ситуация, не говоря уже о моём социальном статусе. Сейчас же, какие бы мне деньги ни предлагали, пойти на это я не могу. Но и резко отказывать ему было бы глупо. Зачем ссориться на ровном месте.