Грозовая любовь

 — Она остановилась, потому что осознала, что ее слова вызывают страшную путаницу. — Теперь я уже не хочу мстить, я просто хочу забыть обо всем. Оставь, отец, в покое Хэнка. Он пострадал достаточно, так же как и я.

Саманта легла и повернулась к отцу спиной. Она была выжата. Больше она ничего не могла объяснить. Она сошла бы с ума, если попыталась бы понять, почему ее чувства к Хэнку изменились так внезапно. Почему, черт побери?

Глава 37

Хэнк бросил карты и поднялся из-за стола.

— Я закончил на сегодняшний вечер. Возможно, через некоторое время мы возобновим игру. Но сейчас я не могу позволить себе этого небольшого удовольствия.

Он усмехнулся, и все же молодому Карлосу, который приехал сюда среди других vaqueros, было неприятно слышать, что хозяин говорит о своем стесненном положении. Ни для кого не секрет, что дела шли неважно, но однако выслушивать от дона Энрико такое… Карлос допил водку и ушел.

Хэнк взял со стола бутылку и еще раз наполнил свой стакан.

— Ты, наверное, считаешь, что мне следует помалкивать?

Лоренсо пожал плечами.

— Не мне об этом говорить.

— Тогда перестань хмуриться.

Они были одни. Только в этом случае Хэнк позволял себе высказывать все, что у него было на душе. Лоренсо усмехнулся: он привык к этим вспышкам меланхолии.

— Думаю, что мне следует удалиться, — беспечно сказал Лоренсо. — Когда ты в таком настроении, говорить с тобой бесполезно.

— Каком настроении? Со мной все в порядке.

— Ты знаешь. Просто не хочешь говорить правду. Хэнк вздохнул.

— Что бы ты посоветовал? Постоянно жаловаться, что дела идут не так, как я предполагал? Или улыбаться и притворяться, что все в порядке?

— Это поможет, если ты перестанешь считать себя страдальцем. Ты выиграл. Твоя гасиенда — у тебя, твои люди вернулись.

— Они вернулись, но я не могу платить им, — раздраженно ответил Хэнк.

— Разве кто-нибудь жалуется? Они счастливы служить тебе, быть частью гасиенды, где они родились, где жил твой отец. Конечно, все идет не так, как при твоем отце, но ведь прошло только два месяца, как ты здесь. Два месяца слишком малый срок, чтобы считать себя неудачником.

— Но достаточный, чтобы понять, что я терплю поражение, Лоренсо. Старик ничего не оставил, ни стула, ни скота, даже солонки и той нет. Все деньги ушли на то, чтобы купить самое необходимое. Я вернул землю, но ничего не изменилось.

— Рудники работают, — напомнил Лоренсо. — Сады плодоносят. Никто не умирает от голода.

— Это ничего не меняет. Сколько мне еще просить людей довольствоваться малым, когда они могут рассчитывать на большее? Рудники работают, но что они могут приносить, если Кингсли забрал все оборудование. Дохода не хватает даже на то, чтобы возить людей туда.