Гроза Островского

Даже телефона нет… Может, она попала в сложную ситуацию? А я вместо того чтобы помочь, в свои проблемы втянул, роль заставил играть… А потом еще и трахал всю ночь как обезумевший… словно у меня лет сто секса не было…

И перед глазами снова мелькают картины совершеннейшего помешательства, как прижимаю ее тонкие запястья к постели над ее головой, чтобы оказалась всецело в моей власти. Как смотрю в ее взволнованное лицо и пытаюсь справиться с собой, и понимаю, что не могу. Ее широко распахивающиеся глаза и выгибающееся подо мной тело, когда вхожу в нее, такую узкую, что в первый момент кажется, что девственница… и замираю от этой мысли, меня потряхивает, точно молнией в сердце бьет. Изысканная пытка. Рай на земле. Вот что чувствовал, двигаясь внутри нее. Упиваюсь ее свежестью, ее неопытной страстностью, шелковистостью волос, которые перебираю пальцами в моменты отдыха, потому что даже кончив не могу ни на секунду выпустить из объятий…

Когда проснулся, она крепко спала рядом, свернувшись точно маленький котенок. Сразу же почувствовал желание снова войти в нее, как мальчишка, впервые познавший секс и готовый бесконечно повторять это невероятное волшебство. Едва касаясь губами целую малышку в плечо. Она выглядит такой хрупкой, бледной и осунувшейся. Меня охватывает стыд за то, что так мало дал ей поспать ночью. Не слезал с нее как обезумевшее животное. Противен сам себе, и в то же время доволен как слон — с такими мыслями иду в душ. Хоть мне и не хочется смывать с себя ее запах…

Но не зря меня сухарем считают, что в бизнесе, что в личной жизни. Все бабы после Карины ставили мне в укор, что горяч только в постели, в остальном ни чувств, ни эмоций. Айсберг в океане… Мне было плевать на эти замечания и упреки. А сегодня самого от себя затошнило. Не надо было таким холодным с девочкой быть… Представляю, как ей тошно сейчас… Еще и Эльзе звонить заставил…

От всех этих мыслей, рвущих на части, аж водки накатить захотелось. Так и продолжаю психовать и дергаться, борясь с собой, пока не приезжает Эльза.

— Уехала, значит, Дунечка? — спрашивает елейным голосом буквально с порога.

— Ага, — бурчу в ответ.

— Что случилось-то? Поссорились? Вижу, что-то произошло.

— С чего ты взяла?

— Ты такой нервный… — И целоваться лезет. А мне тошно до одури. И не потому что виноватым себя чувствую, что невесте всю ночь изменял. Наоборот. Это глупо, полнейший идиотизм, но я себя именно сейчас изменяющим чувствую. Потому что сердце другую требует. Ее поцелуи, ласки. Прикосновения нежные, все перед глазами стоят. Маленькая, юная, отзывчивая девочка. Которую я чуть не затрахал до смерти. А потом чуть ли не выгнал… Нет, не выгонял конечно — сама ушла. Гордая… Ни словечка не сказала, ни копейки не попросила. Редкость по нынешним временам.