Гроза Островского

Паузу нарушает Эльза, своим восклицанием:

— Дуня?!

И тут же хватает Алекса за рукав:

— Дорогой, ты только не нервничай, тебе нельзя, и так уже неделю давление! Ох уж эти подростки, ну что с них взять! Я с ней поговорю… Все улажу.

Эльзе книги надо писать. Увидела картинку и придумала свою версию, да еще какую. Куда правдоподобней реальности. Похоже она решила, что Дуня бунтует. Что-то не поделила с Островским и таким образом решила насолить дядюшке. И самое противное — придется снова сыграть в этот театр абсурда. Тем более что главный кукловод похоже растерялся и не знает, что сказать. И лицо правда красное — ну в его возрасте и давление вполне себе может быть… Только глаза все еще блестят жаждой убийства и обещают:

«Вот только дождемся, когда свалит Эльза. Тебе не поздоровится, Гроза»

Эльза сама того не зная мне очень помогла. Сначала я выслушивала где-то с час ее причитания и болтовню в стиле «Как же можно так неблагодарно относиться к своему любимому дядюшке, он ведь все эти годы помогал вам финансово, ни в чем не отказывал, любит тебя, Дунечка, до умопомрачения»… и так далее. Так и подмывало рассказать Эльзе насколько любит меня дядюшка. Так, что еле уползла от него наутро… Но разумеется я бы ни за что не ляпнула такое вслух. Даже поймав себя на этой пошлой мысли, я покраснела. Баранова решила, что это краска раскаяния и она добилась нужного результата. Ну а я не стала разубеждать в обратном.

Помогла Эльза мне прежде всего тем, что уволокла Островского «от греха подальше» из клуба. Не знаю с какой целью он приезжал, но визит оказался провальным. Мне дали передышку. И снова два пути — сбежать или с открытым забралом встретить гнев Островского и отстоять работу, которая мне нравится. Я полюбила это место, коллектив, с Мадлен вообще лучшими подругами стали. Клуб начал понемногу приносить прибыль, и бросить все это только потому что я неугодна его хозяину… причем абсолютно по личным соображениям… Мне казалось неправильным. И Мадлен поддержала меня, когда застала в своем кабинете после разговора с Эльзой, в полном раздрае чувств.

— Как ты, Кира? — с волнением спрашивает с порога.

— Жива… едва. — отвечаю со стоном. — Худшего момента встретить «дядюшку» сложно придумать. А ведь прятаться собиралась. Конспирироваться. Дура безмозглая. И чего меня на сцену то понесло?

— Ты танцевала шикарно. Просто бомба, детка. Ты принесешь клубу огромную прибыль, если станцуешь хоть пару раз…

— Я не танцовщица, ты что! Это был эксперимент!

— Возможно, но где-то ведь занималась?

— Нет!

— Потрясающе… у меня нет слов. Это чувство ритма, ты будто сливаешься с музыкой в единое целое.