Гроза Островского

Что я здесь делаю? Собираюсь танцевать перед незнакомыми людьми. Перед Островским, который категорически запретил это… Перед Эльзой. Мне очень страшно, в крови бурлит адреналин, сердце бьется бешено. Кажусь себе неуклюжим роботом. Ноги прилипли к полу,

руки повисли беспомощными плетьми.

— Давай, жжем, детка! — восклицает Алка и тянет меня на сцену.

Ее бодрый голос выводит меня из состояния ступора. А первые аккорды песни словно окутывают родным покрывалом. Это моя защита. Мелодия затягивает в свой эпицентр и уже не страшно. Есть только ритм, тело слепо подчиняется ему. Сейчас для меня нет никого в этом мире, кроме партнерши. Мы двигаемся гибко, слаженно, ритмично.

Со сбившимся дыханием после завершающих аккордов мелодии, под бурные аплодисменты, убегаем со сцены.

— Мы были неподражаемы, — заявляет Алла. Ее лицо раскраснелось, взглянув в зеркало, понимаю, что и я тоже. Только не сразу узнаю густо накрашенную блондинку с лихорадочно блестящими глазами.

— Он не узнал! — вопит Мадлен, влетая к нам в гримерку. — Представляешь!!! Даже и не смотрел можно сказать, весь танец ковырялся в телефоне. Нет, я все-таки гений!!

Видимо увидев длинные белые волосы Островский не счел танцовщиц достойными внимания… Получается, его только мои танцы волнуют? От этого теплеет на сердце. И в то же время мне грустно, что не смотрел… Я была хороша. Танцевала и представляла, что смотрит на меня… хочет меня… что ему нравится мое изгибающееся под музыку тело.

— Значит, можно повторить! — заявляет Мадлен радостно.

Ей удалось уговорить меня на парик и выступление лишь с условием, что это будет один танец, с Аллой. Никаких «Sweet dreams»… Но эта женщина ненасытна в своих амбициях и манипуляциях, мне следовало уже хорошо это запомнить. Когда ты ей уступаешь, она лишь делает еще шаг, никогда не останавливается на достигнутом.

— Мы же договаривались, — все же пытаюсь слабо протестовать.

— Ну Кирочка, ну пожа-алуйста, — включает режим «сладкой кошечки» Мадлен. — Ты будешь шикарным завершающим аккордом этой вечеринки!

Конечно, она уболтала меня. И как же я об этом пожалела!

Едва начинает играть «Sweet dreams» поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Островским. Его глаза буквально режут меня пополам. Танцевать, когда он вот так, буквально пожирает меня взглядом, невероятно сложно. Не знаю, каким чудом умудрилась не сбиться с ритма, не споткнулась, неуклюже растянувшись на сцене…

А самое паршивое — рядом с Алексом сидит Эльза, и наблюдает за моим танцем с явным неодобрением… Точнее, больше на Островского смотрит, что-то говорит, наклонившись к нему.