Гроза Островского

— Обязательно было это устраивать? — рычу ей на ухо

— Я ни при чем, — заявляет обиженно, рвется из моих рук все сильнее. Тогда забрасываю на плечо и несу на улицу, к машине, снова позабыв про Эльзу.

Но Баранова успевает догнать нас, довольно быстро, к моему сожалению

— Саша! Ну что ты за ней как цербер! Можно ведь такси вызвать…

— Не вмешивайся. С тобой завтра разберусь.

Я смертельно устал и все чего хочу — оказаться дома. О том, зачем мне в таком дерганном состоянии Гроза, ведь разговор спокойный вряд ли склеится, не думаю.

— Хорошо, я с вами. Свою машину потом заберу. — Сообщает Эльза.

— Нет. — Резко обрываю ее.

— Что это значит? Почему? — удивленно хлопает глазами, взявшись за ручку дверцы.

— Тебе нечего там делать. Сам справлюсь.

— Да она ж пьяная. Ты что ли ее раздевать-умывать будешь? — хмурится Баранова.

— Пока, Эльза. — Захлопываю дверь пассажирского сиденья, поворачиваю ключ в замке зажигания. Выруливаю со стоянки. И только сейчас понимаю, что все это время Гроза ни звука не издала, вела себя тихо, как мышка…

Но стоит этой мысли промелькнуть в моей голове, как с заднего сиденья, куда я впопыхах сунул девчонку, переговариваясь с Эльзой, раздается:

— Ну и хамло ты Островский. Ни за что бы не хотела быть твоей невестой…

Глава 12

Гроза

Не знаю, зачем я брякнула эту фразу. Может, спьяну, хотя мне казалось я уже протрезвела… Вот как на плече у Островского оказалась, так разом и выветрился весь хмель. Это отношение пещерного человека донельзя возбуждало, хоть и стараюсь изо всех сил сопротивляться его животному магнетизму.

Куда он везет меня? Неужели к себе домой?

От этой мысли все тело моментально покрывается мурашками.

Чего он хочет? Отругать? Отчитать за непослушание? Уволить?

Все это можно сделать в клубе.

Я это понимаю, а он — тем более. И невесту бросил на стоянке, самым хамским образом. Правда она до сих пор в счастливой уверенности, что я — племянница.

Предлагала свои услуги… А Острый и ухом не повел. Полностью оправдывает данное прозвище. Руку протяни, и рана обеспечена. Я и сама ранена им… в самое сердце. Которое замирает, стоит этому мужчине оказаться рядом. Что же мы делаем, Алекс, что творим?

Полное безумие…

Кажется, я все же задремала. Разбудили меня голоса, о чем-то спорящие. Мужской и женский. Сквозь туман, в котором я все еще пребывала, мне почудилось что голос принадлежит Барановой. Но ее не может здесь быть… Или может? Не хотелось, чтобы туман рассеивался, не хотелось возвращаться в реальность…

— Она пришла в себя?

Теперь я точно узнала голос невесты Островского и волоски на шее зашевелились.

— Пусть спит. — Голос Алекса.