Гроза Островского

Отлетев на метр от меня, Баранова осталась лежать на полу, мы с Островским одновременно подлетели к ней.

— Зачем ты так? — тихо спрашивает меня Алекс. — Ну и правда, Гроза, черт, тебя опасаться надо… — качает головой, а мне так стыдно, что лицо горит…

— Я не хотела. Ох, Боже мой, что же я наделала!

— Ты прямо Джеки Чан в действии, так что оханье тебе не идет, Гроза. — Продолжает острить Алекс, а вот мне не смешно ни капли.

— Нашел время для подколов! Она без сознания! Что теперь делать? Наверное, скорую надо…

— Это у меня видимо нервное, — хмыкает Алекс. — Не паникуй, Эльза в норме. Правда, дорогая? Я прекрасно вижу, как дрожат твои ресницы. Давай без спектаклей.

Эльза издает громкий стон.

— Наверное надо все-таки скорую, — говорю дрожащим голосом.

— И милицию! — подает голос Баранова. — Я все это так просто не оставлю, это нападение!

— Ты первая напала, — отвечаю смущенно. Пусть и первая, но и пострадала лишь она…

— И тебе я тоже это припомню, Саша! — переводит свое внимание и возмущение на Островского. — Ты позволил девчонке напасть на меня! Но главное — ты позволил произойти этому фарсу! А может и сам срежесировал его!

Алекс, как мне показалось, не обратил внимание на это обвинение, произнесенное визгливым голосом.

— Или ты сделал все это специально? — еще громче вопрошает Баранова. — Может это такой способ от свадьбы откосить? Меня предупреждали, что такие как ты — холостяки до мозга костей, и что могут быть всевозможные сюрпризы, подводные камни… Но чтоб такой. На голову не напялишь!! Подставная Дуняша! Племяшка любимая… Насколько же ты, дядюшка ее любишь?

— Потом поговорим, — отрывисто отвечает Островский.

Отвожу глаза, мне безумно стыдно смотреть на Эльзу. Она права — мы ужасно с ней поступили…

— Нет! Сейчас! Хоть на один бл*ль вопрос ответь! Значит все это было ложью?

— Многое. Да, пожалуй, почти все.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— Что ты от меня хочешь? Чтоб волосы на себе рвал?

— Да!! Хочу чтобы они у тебя выпали все до одного! Так меня еще никто не унижал!

Сцена, определенно, затягивалась. Мы привлекали внимание… все посетители клуба пялились на устроенный спектакль. Неподалеку я заметила Мадлен, которая непривычно тихо и молча наблюдала за разворачивающимися событиями.

— Я отвезу тебя домой, тихо сказал Алекс и протянул Эльзе руку. — Там и поговорим.

Безупречный макияж Барановой наполовину был смазан, под глазами растеклась тушь, но услышав эти слова сквозь бледные щеки проступил румянец, а рот расплылся в улыбке.

— Ты же знаешь, я тоже терпеть не могу публичные сцены. Просто… все это поразило меня до глубины души. Я уверена, у тебя есть объяснение. И были веские причины, дорогой.

— Прости, Кира, — поворачивается ко мне Островский и я киваю.