Гуманный выстрел в голову

Тот неуклюже упал, задев висящую клетку с попугаем.

После этого, Дима сел на диван и заплакал.

Он сидел так несколько минут, слушая хрип умирающего человека. Наконец, тот затих окончательно. Дима взглянул ещё раз на лежащего в крови. В голову ему закралось неприятное подозрение.

Перевернув тело ногой, он едва не закричал. Катин брат умирал долго. На лице его была маска боли. Комната поплыла перед Димиными глазами.

Если бы я знал как. Как его уничтожить?

— Ответь мне на последний вопрос. — Дима, держа за голову, поднял Умку на уровень глаз. Чёрные глаза смотрели доверчиво и чуть насмешливо.

— Спрашивай, Дима.

— Скажи, когда люди перестанут искать лёгкие пути? — Ответа он дожидаться не стал. Хруст ломающихся шейных позвонков, маленькое тельце упало на пол и стекленеющие чёрные глаза тупо уставились на металлическую ножку шифоньера.

Дима засунул пистолет в рот и собрался выстрелить, когда взор его упал на клетку с попугаем. Эти чёрные глаза были ему знакомы.

— НИКОГДА! — каркнул попугай. И улыбнулся.

Данное дело отправилось для расследования в Федеральную службу безопасности. Там оно вскоре попало на глаза одному неглупому офицеру, который докопался до истины. Как ты уже мог догадаться, этим офицером был я.

Ну ладно. Пора заканчивать. Мне нужно готовиться к завтрашней встрече с канцлером Германии.

2100 год

Фасад дома с зарешечёнными окнами, песочница с грязным песком, металлический теннисный стол. Под ним… кажется котёнок. Точно, чёрный котёнок. Мокрый жалкий котёнок спрятался от дождя.

Наконец из-за угла показался парень в синей ветровке, спешащий попасть под крышу. Игорь отошёл от окна и включил новости.

«…был убит в собственном рабочем кабинете. Убийца застрелен при попытке к бегству…»

Лилия Баимбетова

ВСАДНИЦА ГОРА

Я — лист, опавший прошлой осенью.

Я — огонек сгоревшей свечи.

Я — дуновение ветра в пустой комнате.

Я — Сортис.

Шаги мои так легки, что я прохожу по миру, ничем не омрачив свою душу.

Шаги мои так легки, что я прохожу по лесам, не шелохнув ни травинки.

А как прекрасны леса мои, желтеющие в лучах осеннего солнца! Нет, та золотая пора, драгоценная, словно сокровищница древних царей, эта пора не пришла. Леса мои только подернуты желтизной, тронуты дыханием осени, как тронута бывает морозом зеленая трава. Как прекрасны леса мои! День за днем я хожу по этим лесам, вдыхаю их воздух, сухой и горько-пряный, ступаю по земле и палым листьям. Их немного еще — листьев, упавших на землю, — только черемуха растеряла всю свою листву, да клены иногда задумчиво роняют лист-другой.

День за днем я хожу по лесным тропам, где земля утоптана настолько, что корни древесные оказались на поверхности. Душа моя спокойна, как вода в каменной чаше. И хожу, шаг за шагом, по тропам, проложенным не моими ногами.