Гуманный выстрел в голову

Я — Сортис. Я утверждаю это всем своим существованием.

Я легче пера из крыльев птенца, ветер несет меня, куда захочет. Я не берусь менять мир, но знаю, о, как хорошо я знаю, когда и что я должна сделать. Легкими шагами ушла я от своего народа в заоблачный замок Гора-са-Исет и присягнула ему на верность и поклялась вечно хранить его меч и следовать за ним в битвах. Легкими шагами я ушла от соколоподобного моего повелителя, презрев все свои клятвы. Я не тревожусь, не страшусь, не трепещу. Я делаю то, что делаю, ибо я — Сортис.

Я вошла в озеро, и вода его была ледяной, словно смерть. Я коснулась цепей, слушая самое себя. Нет, не мне снимать эти заклятые цепи, не мне, маленькой колдунье из Истеле-и-Вэзил, бывшей всаднице Гора. Я могу сражаться с богами и повергать их во тьму, но не сумею снять этих цепей. А время уходило — капля по капле, так вытрясают из бутылки последние капли вина или масла. Время уходило. Время ушло, то время ушло, когда разговаривали деревья и направлялись к полям сражений, выдернув корни из родной земли. Вот отчего замерли леса в дремотном сне — оттого, что душа их пленена враждебной силой.

Но я — Сортис, я делаю то, что делаю, и шаги мои легки, и клятвы мои непостоянны. Я клялась, что никогда не покину Гора, и ушла от него. Уходя, я клялась никогда не встречаться с ним.

Но нынче я воззвала к нему.

И он пришел, Гор-са-Исет, Сокол с белым знаменем, и я плакала, протягивая к нему руки, а ведь он никогда не видел раньше слез моих, соколоподобный мой повелитель. И я ничуть этого не устыдилась, ибо я не знаю стыда.

Оковы пали под взглядом Гора, и на руки он подхватил обессиленного пленника, и закутав в плащ свой, белый с алым подбоем, понес вон из пещеры. Когда я вослед за Гором вышла из пещеры, и солнечный свет брызнул мне в глаза, мне показалось, что не пленник, а сама я воскресла. Гор уложил пленника на траву, на плащ свой, белый с алым подбоем, и обернулся ко мне.

— Он умирает, — сказал Гор, и так давно не слышала я голос его, птичий и металлический одновременно, так давно я не слышала его, что звук этот резанул мне уши.

— Все равно — умирает?

— Ты знаешь это, не так ли? Знаешь не хуже меня. Он умирает, но ты можешь отдать себя смерти вместо него.

И я взглянула в соколиные черные глаза, я смотрела, и солнце слепило меня. Ветер шелестел в листве.

Сожалеть ли мне, бояться ли мне смерти? К чему? Я — огонек сгоревшей свечи. Шаги мои легки, душа моя спокойна.

— Отдай ему свои силы, — сказал Гор. — И все будет хорошо с ним. Но ты умрешь, Сортис.

— Я знаю.

— Боишься ли ты?

— Да, — сказала я. — Очень.

— Ты ли это, Сортис Бесстрашная? — усмехнулся мой Гор.

— Ты ли это, Гор Безжалостный? — отозвалась я со слабой улыбкой.

Когтистая птичья лапа коснулась моей щеки.

— Прощай, Сортис, — сказал он.

— Прощай, мой Гор.

И он исчез.