Гуманный выстрел в голову

— А Григорий?

— Он еще не вернулся из Шестого Слайма, возникли непредвиденные проблемы. Я надеюсь на тебя. Если позовут с Земли — откликнись вместо меня.

— Хорошо, отец.

«Старик скоро рассеется окончательно, — подумал Аркадий. — Ему уже тяжело. Тогда Императором станет Григорий, а когда и он… Однажды, когда-нибудь, я тоже смогу навсегда уйти туда… Дальше. Придут другие, а на их место с планеты поднимут новых телесных людей. Без планет вся раса уже ушла бы за Миррос, тысячи лет назад».

Если Галина не погибнет, путешествуя по туманностям, то однажды призовут и ее. Возможно, на место Аркадия. Эта мысль утешила его, принц шагнул и оказался в пустынном, жарком краю. Смешные аборигены, которые примут эстафету у людей, когда они все-таки устанут. Устанут, несмотря на все ухищрения.

— Ылай! — рыдал шаман, одновременно перетирая плоскими зубами червей. — Ылай, помоги своему слуге! Вождь говорит, что убьет меня, если в течении месяца не пойдет дождь! Ил высыхает, из реки выходят голодные рыбы. Великие духи плохо шепчут в твои уши…

— Дай мне червя, — попросил Аркадий, и старик мгновенно перестал плакать, повалился на землю.

— О, Ылай… Ты опять пришел к недостойному… Возьми все, что хочешь!

Принц взял червя, осторожно пожевал. Прежде он такой гадости не пробовал.

— Будет тебе дождь, шаман.

— Но что нам сделать для тебя, чтобы отблагодарить?! О, Ылай, ты велик, ты Властитель Всего Сущего, ты…

— Придумай что-нибудь. Чтобы жизнь твоим сородичам сладкой не казалась, понимаешь? Чтобы не скучали. Посоветуйся с великими духами.

Сергей Легеза

ПРОСТЕЦЫ И ХИТРЕЦЫ

Не лучше ли под косу,

Под острую косу —

Навстречу сенокосу —

Погибнуть на весу,

Чем так, торчком на поле,

Средь выжженной стерни,

Тем паче и тем боле,

Когда сочтены дни?..

В. Рабинович— Не успел он произнести: «Верую», как раздался грохот столь великий, будто все силы преисподней явились к тому месту. И, поверьте мне, добрые люди, что я, бывший подле господина магистра, пал на колени и уготовился принять смерть столь же скорую, сколь и лютую. Но господин магистр сказал едино: «Не покидай круга» и обернулся к близящемуся видению: там же — о, ужас! — было черно и багрово, то и дело из клубов дыма высовывались некие рыла, щерились пасти, и глотки, зловонные и богохульные, изрыгали такие кощуны и клятвы, от которых начинали шевелиться волосы на голове…

Ульрих, сидящий на передке телеги, подтянув к груди худые ноги в трепаных, видавших виды штанах, витийствовал. Глаза его словно освещались изнутри незримым огнем, руки с растопыренными пальцами то и дело взлетали, разметывая штопаные полы камзола. Мартин же, разморенный клонящимся к закату солнышком, лишь кивал да поддакивал, стараясь попадать в такт рассказу.