Губы Веры

То, что Вадим демонстративно обратился к семейным ценностям, дало понять соответствующим кругам, что он готов к противостоянию. Волчонок вырос и намеревается вступить в бой за место вожака стаи. Или основать собственную. По одобрительным взглядам бывалых хищников, он видел, что эскапада не прошла незамеченной, и битва будет славной. Не сейчас. Но будет.

А это значит – выход на следующий уровень.

Сам Решетов явился часа через три после начала, когда макияж у неутомимых девиц уже плыл, вслед за сознанием, не выдерживающим литров «Боллингера» и «Смирнова». Они покачивались и висли на всех подряд, хлопая гигантскими ресницами и потираясь внушительными бюстами с привкусом силикона. Некоторые прямо на месте меняли одних покровителей на других, иные только пробовали по-быстрому. Верными подругами оставались только эскортницы – их за подобные выходки могли и слить."

"На фоне этого мутного, душного пьянства и блядства, свежая подруга Решетова, которую он вывел, придерживая за локоток, как джентльмен старой школы, смотрелась волшебно и выигрышно.

Даже Вадим в первый момент не узнал свою старую протеже. Только цепанул взглядом, как завлекательно и естественно качнулись немаленькие сиськи. В этот момент мозг и сложил два и два, провел последнюю линию, соединяя двух тяжелых милашек с полузнакомым лицом.

Да, молодец, девка!

Сквозь алкогольный туман никак не получалось сосчитать, сколько лет прошло с первой, со второй их встречи, но на третьей Вера заняла поистине королевскую позицию. Даже стыдно как-то вспоминать, как мялась она на обочине трассы, как неловко цепляла зубами напряженную плоть члена.

Прямая спина, которую бесстыдно и благородно открывает струящееся темно-бордовое платье, ожерелье из черного жемчуга, змеящееся вдоль позвоночника, чтобы закончиться двумя бриллиантовыми кистями, практически невидимые босоножки на тонком каблуке. Словно она сама по себе парит над блестящим паркетом. И высокая, не модная, но удивительно идущая ей прическа. Сбежавшая из семидесятых кинодива, а не содержанка «крестного отца» московского строительного бизнеса.

Решетов умеет поставить своих шавок на место. И Вадима заодно.

Взгляд, который он кинул на него, обещал очень, очень долгий и скорый разговор.

Такую новость следовало запить чем-нибудь покрепче сладковатой воды с пузыриками.

Сказав какую-то малоинтересную собравшимся речь и намекнув, что господь велел делиться, поэтому реквизиты детского онкологического фонда написаны на буклетах, разбросанных по столам между ведерками с шампанским и вазами с фруктами совершенно не зря, Решетов оставил Веру щебетать с подружками-змеями и направился к Вадиму. Не сворачивая и раздвигая своей харизмой толпу так, будто это были волны Красного моря, а он Моисей.