Единственные

Нет-нет, не подходи…

Пожалуйста…

Только не сейчас, когда она находится в нервно-возбужденном состоянии от укладывания Лешика…

Всё воспринималось очень остро.

Мужчина, на лице которого не дрогнул ни один мускул, и который выглядел довольно сурово - не было даже и намёка на улыбку или на мягкость в чертах - уверенно приближался к ней.

- Ты мне не ответила на вопрос.

- На какой? – потерялась Лана ещё сильнее.

- Почему не спишь?

- А, да, точно. Я уложила Богдана, потом Лешу и вот – не могу уснуть. Никак.

- Лёшу? – Захар прищурил глаза.

- Да. Мы с Верой Анатольевной договорились.

- Это хорошо, что вы сближаетесь, - между ними оставалось менее метра, и Лана не удержалась, сделала шаг назад. – А когда у нас с тобой начнется сближение?

Его поведение было другим. Ни разу за время их отпуска он не наседал на неё так откровенно.

Каждое его движение, жест, слово, взгляд говорили о том, что Лане никуда не деться от него. И куда бы она ни отступала, чтобы ни говорила, мужчина принял решение. Да и хотела ли она говорить – вот в чем вопрос.

«Ты его хотя бы попробуй…»

Можно ли попробовать мужчину? Губами. Руками. Кожей.

Чеееерт…

Наверное, можно.

Нет, не так – нужно.

Иначе она никогда не выберется из кокона, из скорлупы, в которую спряталась.

Её дыхание участилось, глаза распахнулись шире, щеки покрыл румянец. Она не смотрела в лицо Захару, её волновало его тело, что неукоснительно приближалось. Она выставила руку вперед и сразу же дотронулась до разгоряченной кожи груди.

- Лана.

От его голоса внутри Русланы что-то завибрировало, и она потерялась.

Мужчина не предпринимал более никаких активных действий, нависал над ней, словно всё-таки давал возможность убежать, ускользнуть. Ноги Ланы налились тяжестью, их стало невозможно сдвинуть с места. Саму же её пронзили тысячи мелкий иголок, кожу всего тела защипало, как только терпкий аромат геля для душа, которым пользовался Захар, коснулся её обоняния. Низ живота потянуло, знакомая истома разгоралась в трусиках.

На Лане было домашнее платье с множеством пуговиц спереди. Расстегнула - и дала доступ к груди.

Именно ими и занялся Захар.

- Грудь трогать не буду, но я хочу её видеть. Я хочу видеть тебя. Всю.

Каждое слово, как ожог. Как капля афродизиака.

Лана ничего не говорила. Лишь тяжело дышала.

Одна пуговица… вторая…

Мужская рука скользнула в образовавшийся вырез, коснулась кромки бюстгальтера и двинулась выше, к ключицам и шее Ланы. Девушка уже ощутимо дрожала, не в силах справиться с накатывающими волнами возбуждения. У неё словно мир рассыпался на глазах и снова восстанавливался. Она, не моргая, смотрела на широкие плечи Захара и дышала.

Дышала им.

Его рука ласкала её плечи.