Единственные

Захар вытащил член и излился на живот девушки. После чего снова прижался к ней.

Они так и стояли, не спеша разъединять объятия и тела.

Ночь пришла в горы.

***

Три дня спустя

- Я хочу, чтобы вы поехали ко мне.

- Захар…

- Лана, черт возьми!

- Пожалуйста, не ругайся, в машине ребенок."

"- Лана, мы не можем жить отдельно, - Захар послал в сторону Ланы гневный взгляд, но, натолкнувшись на её упрямый, приглушенно выругался. – Отлично. В общем, так, девочка. Завтра у меня дел по горлу, я освобожусь к шести. И вот к шести, чтобы вы были готовы. С вещами. Полностью. И никаких возражений. Я приеду за вами. Сам.

Говорил сквозь зубы, сдерживался.

Она могла бы сказать, что он давит.

Он бы ответил, что у неё на руках ЕГО сын.

Она бы дальше сказала, что ЕЁ сын поехал в его дом.

Он – а что мешает тебе поехать…

Многое.

В машине дальше находиться - только ухудшать атмосферу, которая и так была докалена до предела.

- Я завтра тебе позвоню, - устало проговорила она и потянулась к ручке на двери. Препятствовать ей никто не стал.

Она вышла из машины и вздохнула полной грудью ночной воздух. Захар вышел следом. Молча, не спрашивая её ни о чем, помог донести Богданчика до подъезда.

- Не пригласишь, да? – ей показалось или в его голосе снова сквозила ирония, пропитанная ещё и яростью.

- Завтра.

Она поспешно скрылась в подъезде, радуясь, что вещи уже привез Макар двумя часами ранее.

Убегала и не скрывала этого.

Не думать.

Ни о чем.

Просто подняться в квартиру, зайти, умыться, покормить сына и лечь спать. Наверное, лучше сразу в одну кровать. Не работать, не делать ничего.

Так будет лучше.

Всё завтра.

Лифт ехал ужасно медленно, Богдан капризничал, хныкал, вертелся, пытаясь вырваться. В конечном итоге, Лана психанула и поставила ребенка на пол. Не сорваться на нем.

Рука дрогнула, когда открывала дверь. Квартира встретила её прохладой. Их не было-то нет ничего, а уже чувствовалось, что жильцы отсутствовали.

Богдан, зайдя домой, повеселел и дал себя раздеть без капризов.

- Мы дома, малыш.

Дома…

А долго ли они тут будут жить?

Он – так точно недолго.

А она…

Да, ради ребенка мать пойдет на всё.

Она – тоже.

Богдан, выудив у неё из открытой сумки бутылочку, сразу же пошлепал к своим игрушкам.

Лана же безвольно опустилась на пуфик. Раздеться самой не было сил.

Не думала она, что в таком разбитом состоянии вернется с гор.

Но что есть, то есть.

Лана просидела минуты три без движений. Потом заставила себя встать. Сиди не сиди, а дела надо делать. Она повесила куртку на вешалку, когда в дверь позвонили.

Девушка нахмурилась.

Вернулся Волгарский?

С него станет.

Черт. Разговаривать со злым Захаром желания не было никакого.

Но и не открыть она тоже не могла.

Подойдя к двери, посмотрела в глазок.

Увидела смутные очертания мужской фигуры и огромный букет роз.