Гусары денег не берут

Смуглая, мускулистая, без единого волоска грудь Пятипалова была обнажена, и на ней покачивался тяжелый золотой кулон в виде солнца. Бедра Пятипалова обтягивали узкие черные трикотажные лосины. Больше на нем не было ничего. Только кулон на груди и лосины на бедрах. Под лосинами не было надето даже плавок. Это-то подруги увидели совершенно четко и м-м-м… рельефно.

Одного взгляда на Пятипалова подругам хватило, чтобы понять: мужчину с такой шикарной внешностью ревновать к другим женщинам не стоит. Все равно бесполезно. За всеми его поклонницами ни в жизнь не уследишь.

— Проходите! — пригласил их Пятипалов. — Простите, у меня несколько не убрано.

И это еще мягко сказано. Вся прихожая была завалена обломками, словно по ней Мамай прошел.

— Не обращайте внимания, — посоветовал подругам Пятипалов. — Это моя подруга натворила. Она бывает чересчур эмоциональной.

— Мы заметили.

— А ваш звонок еще подлил масла в огонь. Но вы тут ни при чем!

Подруги молча протиснулись мимо обломков довольно внушительного шифоньера, который, однако, разбит был буквально на щепочки. Это какую же физическую силу надо иметь ревнивой подружке Пятипалова, чтобы вот так раскурочить добротную мебель из цельного массива дуба?

— Она у него что, тяжелоатлет? — опасливо прошептала Леся. — Слушай, а вдруг вернется?

Кире тоже становилось не по себе по мере того, как ее взгляду представали все новые и новые свидетельства разрушительной бури, которая пронеслась над гнездом Пятипалова.

— Она совершенно вывела меня из равновесия! — простонал Пятипалов. — Да еще эта нелепая история со смертью моего психоаналитика. Я чувствую себя просто ужасно. А ведь у меня завтра начинаются гастроли в театре! Он будет мне нужен просто позарез.

— Так вы артист?!

Подруги непритворно восхитились. Хорошо-то как! А они уж думали, что у Пятипалова просто сильно плохо с головой, если он так одевается. Но если он артист, тогда все понятно. Артисту иначе и нельзя. Имидж обязывает.

— А где вы играете?

— Я танцую в балете. Вы что, не знаете?

Сейчас Пятипалов выражал легкую степень недовольства. Как это про него, такого знаменитого, и не слышали?

— Просто мы редко ходим в театр.

— Работа такая.

— Понимаю, — сник Пятипалов. — Искусство сейчас не в почете. Все гоняются за деньгами. За своими или за чужими.

Подруги покраснели. Удар был, что называется, не в бровь, а в глаз. Они в самом деле совершенно замотались с этими чертовыми ста тысячами. И самое скверное, что не представляли, кому же их можно спихнуть, чтобы потом самим не было мучительно плохо.

— Давайте приступим к делу, — произнес Пятипалов. — У меня не так много времени.

И он снова болезненно поморщился. Уже не в первый раз с начала знакомства.

— Что с вами? Что у вас болит?

— Голова.