Гвендолин (СИ)

Жду еще несколько минут, чтоб убедится, что преследователь окончательно удалился, а затем с наслаждением смахиваю тревожащее меня насекомое, которым, на счастье, оказывается не паук, а маленький жучок.

Несмотря на то, что рядом со мной больше никого нет, а лес снова обрел свою привычную тишину, разбавленную звуками ночного зверья, ищущего себе пропитание, я все равно остаюсь под деревом, решив выждать еще.

Просыпаюсь утром и не сразу понимаю, где я, а, попытавшись подняться, больно ударяюсь обо что-то сверху. На мгновенье мне кажется, что меня похоронили заживо, и я сейчас в фамильной крипте, запечатанная в саркофаг.

Но от удара, как ни странно, в голове проясняется, и я вспоминаю вчерашние события.

За ночь моя сутана еще больше пропиталась влагой и теперь у меня от холода зуб на зуб не попадает. Вылезать из убежища страшно, но заболеть и умереть по дороге от лихорадки я тоже не хочу. День обещает быть солнечным, а мне необходимо погреться и позавтракать.

Осторожно выползаю из-под бревна и оглядываюсь вокруг. Я одна, это точно. Интуиция тоже молчит, а, беря во внимание то, как она мне помогла давеча, я решаю к ней прислушаться.

Нахожу наиболее освещенный жарким солнцем пятачок, и, удобно устроившись на нем и подставив теплым лучам влажную спину, вытягиваю из-за пазухи лепешку. Она хоть и основательно помялась, но вполне съедобна. Отламываю маленький кусочек и отправляю в рот, стараясь жевать осторожно, чтоб не поцарапать нёбо сухим хлебом. Пить хочется невыносимо, и я очень надеюсь вскоре набрести на ручей. К своему удивлению, я быстро насыщаюсь, и меня даже начинает слегка подташнивать.

Прячу остатки еды и поднимаюсь на ноги.

Пора в путь. Будем надеяться, что викинги уже убрались восвояси и мне ничто не угрожает.

Где-то через милю и я, правда, нахожу ручей с прохладной и вкусной водой. Напившись всласть, чуть ли не до слез жалею, что у меня нет с собой какой-нибудь фляги. Покидать призывно журчащий источник до ужаса не хочется. Но деваться некуда, мне нужно добраться домой.

С каждым шагом идти становится все труднее и труднее, к ногам будто подвесили пудовые гири. Я уже не настолько рада солнцу, теперь его жаркие лучи только мешают. Лес редеет, и я надеюсь, что уже близко тракт.

Сделав еще один привал, перекусив и немного отдохнув возле еще одного ручья, снова собираюсь в путь.

К моему глубокому сожалению дорога не показывается, деревья снова становятся гуще, почти не пропуская света и тепла. А потом и вовсе наступают сумерки, и я понимаю, что пора обустраиваться на ночлег. От лепешки остается еще половина. Запить ужин мне нечем. Я и так тянула до последнего, продираясь в темноте сквозь чащу, надеясь снова найти хоть какой-нибудь водоем.