Я беременна, бывший!

Далее, в ванной неприятность, разберись. А прямо сейчас сбегай и принеси сумку Анастасии Павловны. У вас с собой есть документы? – обращаюсь я к Насте.

– Да… – кивает она, – наблюдая за очень нехорошим завистливым взглядом Лои в ее сторону, – Я уже на большом сроке и ношу все страховки и полисы с собой.

– Вот и отлично. Я отнесу вас к машине.

Девушка снова пытается возразить. Что за заноза такая?! Игнорирую все попытки к непослушанию и снова осторожно беру ее на руки.

Миниатюрная, теплая, пузатенькая, приятная… Ощущаю странную, очень странную и неподходящую реакцию своего кхм… тела на всю эту ситуацию. Я в легком возбуждении. Приятном и неожиданном. А в легком ли?! Вот черт!

– Вам надо туфли поудобнее. – пытаюсь отвлечься я, не то зрелище возбуждённого гендира, с энтузиазмом тащащего на руках собственную работницу неизвестно куда, еще долго будет волновать моих сотрудников.

– Завтра надевайте обувь без каблуков.

Настя кивает, а я поудобнее устраиваю ее на руках. Выхожу из кабинета. В коридоре прямо аншлаг! Кто к кулеру попить воды срочно вышел, кто купить кофе в автомате, а кому из отдела в отдел перебежать понадобилось. Ну да, ну да, у нас ведь электронной почты и корпоративного чата не существует, интернет, наверно, внезапно заблокировали…

Да и пофиг. Я – босс и делаю в своей компании все, что захочу.

– Вам помочь?

– Что-то нужно?

Господи-боже мой!!! – раздается из каждого кабинета.

Переполох в курятнике как он есть. Убью Лою. Всем растрезвонила, небось!

– Что случилось?! – О, Игоряша с глазами по пять копеек бежит на встречу.

В изумлении смотрит на Настю, забившуюся у меня на руках.

– Мне не понравилась твоя новая помощница и я решил ее прирезать! – на полном серьезе заявляю я.

Коридор замирает. Резко и очень ненатурально. А потом все зеваки бросаются врассыпную, прячась по кабинетам, кто куда. М-да. Не оценили шутку-юмора.

– Иди работай, иначе следующий на очереди ты! – заявляю озадаченному снабженцу.

Выхожу из здания с драгоценной ношей на руках. Водитель бросается открыть передо мной дверь. В салоне прохладно, потому что я постоянно ношу пиджаки, а это довольно таки сложно в плане постоянной жары. Но Настя в легком платье и начинает мелко дрожать, не зная, куда деть свои руки, чтобы не запачкать весь автомобиль.

Я сажусь рядом с ней. Раз взялся спасать ее, то хочется довести дело до конца. Вдруг ей по пути дурно станет, или понадобится чего. Снимаю с себя пиджак.

– Вы дрожите. Наденьте. – закутываю ее в дорогую ткань.

– Я испачкаю его.

– Потом в химчистку сдадите! – отмахиваюсь я."

"По-хорошему, в химчистку потом пойдет все – и белоснежная рубашка, рукава которой, окровавленные и измятые я сейчас закатываю наверх, чтобы не пугать своим видом маньяка-расчленителя ни больных ни врачей.