Я беременна, бывший!

Делай днк, если не веришь! И сейчас я снова беременна от тебя! Миша не успел принудить меня к постели! Так что два днк делай!!!

– Но… но почему ты мне про Руслана только сейчас говоришь? – тоном Быстрицкого можно воду в лед замораживать.

– Я пыталась сказать тебе столько раз… я так надеялась, что ты сам вспомнишь, почувствуешь, поймешь…

Руслан берется за голову, ожесточенно трет виски.

– За что Настя… вот за что ты так со мной?! Сгорбившийся, понурив спину отец моих детей огибает меня и выходит вон из квартиры как есть, в простыне на бедрах.

Поднимаюсь с пола, подбираю его джинсы, футболку и куртку, выкидываю это все за дверь, в подъезд, чтобы не утруждал себя возвратом.

Глава 71

Руслан

Как же больно… За какого же идиота она держала меня все это время! Она же казалась мне смутно знакомой, и к ребенку меня всегда тянуло, вопреки всему! А это оказался мой сын… мой! И Настя снова беременна от меня. То был бездетный всю жизнь, а то сразу многодетный папаша.

Сижу за рулем у ее подъезда. Хотел уехать, но пока переодевался, остыл. Черт, у Насти было миллион возможностей сообщить мне про Руслана! Но она молчала! Она что, дура? Она не понимает, что нельзя так поступать, ни со мной, ни с ребенком… Она не понимает, что это – не игрушки!!! А если бы не эта новая беременность, она до конца жизни не рассказала бы мне о сыне? И я всю жизнь воспитывал бы Руслана, думая, что это чужой ребенок…

Я в таком шоке, в таком разочаровании. Мне так плохо, что я не знаю, что делать. Нужно поехать в ночной клуб, развеяться, да кому я вру, нужно напиться, чтобы забыть весь этот сюр!

Завожу мотор. Думаю, никто не станет меня осуждать. Но пока простить Насте ее молчание я не могу.

В клубе шумно, людно, весело. А я одинок во всем этом угаре. Думал, что забудусь тут, но нет, не сегодня.

– Скучаешь, красавчик? – подсаживается ко мне размалеванная девица, не обремененная ответственностью.

У нее короткое по самое «не хочу» платье, вульгарные чулки в сетку, щетки накладных ресниц и мерзко подведенные брови. Мне противно до невозможности.

– Уйди! – грублю ей.

– Ты так напряжен… расслабиться не хочешь? – лыбится путана, накрывая мою руку своей.

– От…сь от меня! – рявкаю я.

Дева втягивает голову, как побитая собака, растворяется в толпе."

"А мне так противно от ее липкой ладони, что иду в туалет – помыть руки с мылом. У раковин никого, и я плещу на раскрасневшиеся под щетиной щеки ледяной водой. Не помогает. Я горю весь. От злости и предательства. Нужно послать на три буквы этот клуб и ехать домой. Так и поступаю.

Утром не слышу будильник. То ли он не сработал, то ли я вырубил его во сне, но просыпаюсь я около десяти утра от входящего вызова.

«Мария» – мелькает на экране.