Я беременна, бывший!

Поспешно отставляю бокал в сторону, и, потеряв на мгновение бдительность, допускаю Михаила в зону своей беззащитности. Миг, и мои губы становятся атакованными ненасытным ртом Потапова. Поцелуй выходит горячим, Михаил старается изо всех сил, навалился на меня, подмяв под себя на хлипком диванчике. Я явственно ощущаю его возбуждение, его желание. Его рваное дыхание, с хрипом вырывающееся сквозь губы, но сама при этом ничего кроме отвращения не чувствую.

– Отпустите!!! Нет!!! – начинаю биться под ним.

Мужчина тут же ослабляет хватку. Нехотя отрывается от меня. Встает и поспешно отвернувшись, опирается на подоконник, прислонив лоб к стеклу.

Я оправляю платье, которое задралось выше колен, борюсь с отвращением.

– Уходите!!!

– Насть, прости! – не оборачиваясь затуманивает окно своим дыханием Михаил. – Не смог сдержать себя.

Глава 42

После ухода Михаила места себе не нахожу. Волнение за Руслана приобретает иррациональные масштабы. Мне уже мерещится его убийство теми бандитами, или то, как он, искалеченный битами, или еще хуже, пулями, лежит сейчас где-то в больнице, а я не могу ему ничем помочь…

Хорошо, что ни одна душа в этом мире кроме меня не знает, что именно Быстрицкий отец моего ребенка! Не представляю, чтобы было, если бы об этом узнали бандиты… Малыш – это слабое место в жизни Руслана, его ахиллесова пята, а еще это – огромная опасность для сына и меня самой. Я не буду говорить Руслану, и тогда об этом никто не узнает. Никакие враги Быстрицкого не смогут причинить нам с малышом вред, а это главнее, чем установление отцовства. Тем более дети, по словам босса, ему не нужны.

До вечера слоняюсь из угла в угол – больше в моем однокомнатном скворечнике не разгуляешься. Не выпускаю из рук телефон. Время позднее, но трубка молчит. Еле как сдерживаюсь, чтобы самой не набрать Быстрицкого. Останавливает только то, что он сейчас может быть на переговорах, а я отвлеку его в самый ответственный момент и ухудшу наши с ним, и без того непростые отношения.

Нет, не буду звонить. Пусть меня хоть разорвет от тревоги, но назойливой быть не собираюсь. В конце концов я тоже перенервничала из-за этого наезда, он мог бы сам побеспокоиться за меня. Если бы захотел. Но, видимо, он не так уж в этом заинтересован…"

"Звонок в дверь. Взгляд на настенные часы. Начало одиннадцатого. Бегу к двери. Напряженно вглядываюсь в глазок, и облегченно выдохнув отпираю дверь. Руслан! Понурый. Уставший. Осунувшийся… Но такой родной! А главное невредимый!

Без лишних слов Быстрицкий вваливается в мою квартиру, сгребая меня в охапку. Целует! Страстно. Жестко. С напором. Без тени сомнения в том, что я могу отказать ему в этом поцелуе! И я целую его в ответ. Отпускаю с этим бешеным соитием наших губ все волнения прошедшего чудовищного дня.