Я еще царь. Книга XXX

— И когда ты понял, что домой не вернуться, решил вспомнить о самом лучшем человеке в Империи? Вот это правильно.

— Слушай, Саша, я конечно, благодарна тебе за то, что принял нас, — помахала круассаном перед лицом Люся. — Но мы были в тюрьме. В Кремле. Стоит ли тебе говорить, как там нас кормили?

— Откуда я знаю, как кормят в тюрьмах? Я не настолько слабак, чтобы попадать в заключение, — гордо произнес он. — Но если хотите есть, то так и надо было говорить!

— Точно, прости, я забыла, какой ты невежа. За столько времени мне попадались более чуткие собеседники.

— Вот только не надо мне насчет чуткости, ладно? — фыркнул он и похлопал в ладоши.

Перед нами быстро возник слуга. Александр Сергеевич распорядился накормить девушек и заодно сопроводить их в столовую.

— Сами выберете, что хотите, — махнул он головой. — Там мой личный повар, и он может приготовить хоть кашу из топора.

— Фу… Помню я, как мы жрали ее, когда Володя надурил какую-то бабку с рынка.

— Ну да, — кивнул Пушкин. — Не лучший пример. Короче, вы идите и поешьте, — и он перевел на меня взгляд. — А мы поговорим у меня в кабинете.

И вот тут мои ожидания оправдались. Как только мы попали к нему в кабинет, тут же появилась Лора.

— Ну пошлость! Звенящая пошлость! — смаковала она.

Вот тут были и золотые гардины. И портрет самого Пушкина на всю стену, где он на коне, вставшим на дыбы, а в руках у него большое страусиное перо. На столе все ручки были из золота. А шторы чистый красный бархат.

У меня же чуть не случился инсульт от безвкусицы.

Зато Пушкин сделал глубокий вдох и как будто стал только бодрее. Он сел в кресло с подлокотниками в виде львиных голов и расплылся в улыбке.

— Что, есть несколько вопросов?

— Честно сказать, да… — кивнул я, присаживаясь на бархатный диванчик.

— Я попросил дизайнера сделать самую безвкусную комнату, на которую он способен, — пояснил Пушкин. — Это помогает мне искать вдохновение в себе, когда я пишу стихи. Как бы если в комнате настолько ужасно, то мне придется выдавать что-то настолько потрясающее, чтобы компенсировать это.

— Ага, — кивнул я. — Ясненько…

— У каждого свои тараканы в голове, — прошептала Лора. — Неужели ты этому удивляешься? У тебя прислуга два бывших наемника… О чем ты?

Пушкин же скрестил пальцы и спросил:

— Значит, ты встретил там Дункан и Антона Есенина?

— Да, и судя по всему, это еще не все. Кто-то был внутри Кремля. Кто-то сражался на этаж выше.

— Есть предположения?

— Нет… Пока никаких. Там было слишком много защиты, чтобы пробить ее. Но одно я точно знаю. Меня никто не видел.

— Тогда почему вокруг твоего дома охрана?

— Предположу, что как только Петр Первый понял, что на Кремль напали, он подумал только одно. Что это я. Кто еще мог? Он же специально сделал трансляцию на Сахалин, — пояснил я.