Соль этого лета
Марат Тарханов — самбист, упёртый и горячий парень.Алёна Ростовская — молодой физиолог престижной спортивной школы.Наглец и его Неприступная крепость. Кто падёт первым?***— Просто отдай мне мою одежду!— Просто — не могу, — кусаю губы, теряя тормоза от еë близости. — Номер телефона давай.— Ты совсем страх потерял, Тарханов?— Я и не находил, Алёна Максимовна.— Я уши тебе откручу, понял, мальчик? — прищуривается гневно.— Давай… начинай… — подаюсь вперёд к её губам.Тормозит, упираясь ладонями мне в грудь.— Я Бесу пожалуюсь! — жалобно вздрагивает еë голос.— Ябеда… — провокационно улыбаюсь ей, делая шаг назад и раскрывая рубашку. — Прошу.Зло выдергивает у меня из рук. И быстренько надев, трясущимися пальцами застёгивает нижнюю пуговицу.— Я бы на твоём месте начал с верхней, — разглядываю трепещущую грудь.— А что здесь происходит? — отодвигая рукой куст выходит к нам директор смены.Как не вовремя!Удивленно смотрит на то, как Алёна пытается быстро одеться.— Алëна Максимовна… — стягивает в шоке с носа очки, с осуждением окидывая нас взглядом. — Ну как можно?!— Гадёныш… — в чувствах лупит мне по плечу Ростовская.Гордо задрав подбородок и ничего не объясняя, уходит, запахнув рубашку.Черт… Подстава вышла!
— Значит, всë-таки, мужчина? — хмыкаю я.
— Что?
— Просто ты говорила — «мальчик», — дёргаю бровью.
Пора смываться. Иначе, снова сцепимся. Распахивает рот для очередной отповеди.
— Я позже забегу, подискутируем, — подмигиваю ей. — Ладно?
Обескураженно поправляет волосы.
Красивая… красивая… Красивая!! Сердце лупит, не давая дышать.
Не дожидаясь ответа, исчезаю первым.
Ну не могу я с ней официально. Всë время срываюсь на какие-то интимочки.
Забегаю по лестнице в столовую. В желудке урчит до звериного голода. Потому что мы все — «желудки»!
Стою на линии раздачи, набирая себе полезного: курочка, гречка, овощной салат.
Следом за мной стоит Алёна.
— Углеводы надо обязательно есть, — негромко. — При твоей мышечной массе — обязательно.
— Мышцы заплывут, ты любоваться перестанешь.
— Глупости, в тебе всë сгорит как в мартеновской печи. С твоей мышечной массой расход калорий…
— Я приду, ты мне расскажешь, — снижаю голос так, чтобы слышала только она.
Снова ухожу от ответочки.
Присаживаюсь за стол к своим.
Ну давай… Иди к нам! Про себя уговариваю еë.
Но Алёна садится за соседний стол к девочкам.
— Всем приятного аппетита! — на всю столовую рявкает Бес.
В ответ невнятный дружный гул.
— Свободно? — присаживается рядом со мной Катя.
Девчонка, которую я уронил утром.
— Свободно.
— А ты? — стреляет взглядом Катя.
Сижу и обламываюсь, что Алёна за соседним столиком наблюдает за еë неприкрытым флиртом.
Барышни у нас конкретные. Особенно не теряются. Сказывается спортивная закалка.
— А я — нет.
Алëна опускает взгляд в телефон. Переписывается с кем-то, изредка отправляя порцию салата в рот. Пухлые губы скользят по зубчикам вилки. Начинает улыбаться в экран.
Аппетит тут же пропадает. Сижу и горю. Кому?
— Марат, хавай давай! — стебётся Яша.
— Тебе какая печаль?
— Сожрешь ещё ночью!
Обязательно. Но не тебя, дружище…
Глава 6. Конец света
А губы у него нахальные и умелые. То ласковые, то жестокие… Голодные, жадные, требовательные!
Со стоном выгибаюсь, пытаясь удержать их ещё на мгновение, как только они отрываются от меня.
— Алёна Максимовна!
Распахиваю с ужасом глаза.
Я уснула??
Не удивительно, учитывая, как я провела эту ночь. Присаживаюсь на гамаке.
— А?
— А мы завтра кровь сдаём?
— Ага…
Растерянно, ещё не отойдя от переживаний сна, иду через футбольное поле.
Как же он замучил меня — сниться. А всë потому что у меня острый дефицит на поцелуи. Можно сказать, у меня их и не было никогда. Так бывает, что мужчина не особо видит в них смысл, да и попросту не умеет… Мой мужчина был именно таким. И по сексу, например, я совсем не скучаю.

















