Соль этого лета
Марат Тарханов — самбист, упёртый и горячий парень.Алёна Ростовская — молодой физиолог престижной спортивной школы.Наглец и его Неприступная крепость. Кто падёт первым?***— Просто отдай мне мою одежду!— Просто — не могу, — кусаю губы, теряя тормоза от еë близости. — Номер телефона давай.— Ты совсем страх потерял, Тарханов?— Я и не находил, Алёна Максимовна.— Я уши тебе откручу, понял, мальчик? — прищуривается гневно.— Давай… начинай… — подаюсь вперёд к её губам.Тормозит, упираясь ладонями мне в грудь.— Я Бесу пожалуюсь! — жалобно вздрагивает еë голос.— Ябеда… — провокационно улыбаюсь ей, делая шаг назад и раскрывая рубашку. — Прошу.Зло выдергивает у меня из рук. И быстренько надев, трясущимися пальцами застёгивает нижнюю пуговицу.— Я бы на твоём месте начал с верхней, — разглядываю трепещущую грудь.— А что здесь происходит? — отодвигая рукой куст выходит к нам директор смены.Как не вовремя!Удивленно смотрит на то, как Алёна пытается быстро одеться.— Алëна Максимовна… — стягивает в шоке с носа очки, с осуждением окидывая нас взглядом. — Ну как можно?!— Гадёныш… — в чувствах лупит мне по плечу Ростовская.Гордо задрав подбородок и ничего не объясняя, уходит, запахнув рубашку.Черт… Подстава вышла!
— Где желает обедать моя королева? — ухмыляюсь я.
— Мне всë равно. Не хочу никуда… — расстроенно.
— Понял. Исправим.
Отрицательно качает головой.
— Ну хочешь, я даже твои углеводы есть буду? Как тебе идея с кондитерской?"
"Поджимая губы, прячет улыбку.
— Я просто… Не хочу сейчас к людям, Марат. Ты покушай, а я в машине посижу.
— Ну, посиди, — поворачиваю на стоянку.
Закупаю пакет вкусняшек, беру нам кофе. Через окно вижу, как она выходит из машины. Курит… Смотрит в одну точку. Пальцы подрагивают.
Быстро расплатившись картой, выхожу к ней. Вытягиваю из пальцев сигарету.
— Отвези меня к подруге, пожалуйста. И можешь своими делами заниматься.
— Я ими и занимаюсь. Как туфли?
— Оо… — с досадой закрывает ладонью глаза. — Ты прости, пожалуйста. Выбило меня это всë! Я и поблагодарить забыла. Спасибо!
— Нет, спасибо теперь мало, Алёна Максимовна. Благодари компанией.
Беру её за руку. Сжимаю кисть, не веря, что у меня наконец-то сомнительный, но карт-бланш. Тяну в сторону парка.
— Какая пара! — встречает нас на входе фотограф.
Поднимает фотоаппарат, ловит нас в объектив.
На мгновение торможу. Я бы хотел…
— Нет… Нет! — панически шепчет Алëна, утыкаться носом мне в плечо.
Ну, ладно.
Щелчок… Алёна дёргается. Рефлектор перехватываю её за талию, прижимая к себе.
Она прячет лицо на моей шее. Это так кайфово!
— Девушка не хочет, — предупреждающе рычу на него.
— Понял! — улыбаясь, капитулирует.
Губы горят. Очень хочу поцелуй! Но Алëна уже сбегает на дистанцию. Опять ловлю её пальцы.
Стоять! Не отпущу…
— На катамараны иди на колесо обозрения?
Поднимает голову вверх, разглядывая колесо.
Не целовать! Едва держу себя в руках, зависнув на чуть распахнутых губах.
— Колесо! — решаю я за неë.
Купив несколько кругов, втягиваю её в открытую кабинку. Чуть поскрипывая, махина поднимает нас вверх. Выставляю на столик кофе, влажные салфетки и…
— Углеводы твои.
Двигаю к ней коробочку с маленькими круассанами, политыми кленовым сиропом.
Врубаю на телефоне негромко музыку. Поднимаю свой стакан с кофе.
— За… любовь? — выпаливаю я, прищуиваясь и кайфуя от того, как она теряется.
— Ну еë к чёрту! — отказывается чокаться Алёна, отодвигая назад свой стакан. — Давай лучше за углеводы! Они для счастья надёжнее.
— Ну, давай, — смеюсь я, наблюдая, как она кусает горячий круассан, чуть закатывая от удовольствия глаза. — За углеводы!
Чокаемся.
На её губах капли сиропа и немного сахарной пудры.
Не целовать… Держи себя в руках, Тарханов!
— Мм… сладкий, — морщится, сделав глоток кофе.
— Держи мой. Он без сахара.
Меняю наши стаканы.
Улыбаясь, любуюсь ей.

















