Я и беременный босс

«Не влезай, убьёт!», «Въезд запрещён» и прочие условные знаки, означающие только одно — мне там делать нечего.

У этой девушки скоро появится ребёнок и своя семья, а семья — это святое. Я едва не скрипел зубами от досады, проклиная собственное прекрасное воспитание, все эти моральные принципы, въевшиеся мне в мозг очень глубоко.

Чужое трогать нельзя…

Вот только эта чужая женщина постоянно находилась у меня перед глазами и соблазняла налившейся грудью и округлившимися бёдрами. Стоило только закрыть глаза, оказавшись в постели, как пальцы на автомате начинали гладить возбуждённый член.

А в мозгу щёлкали картинки, в которых я прижимался к этому телу с молочной кожей, лёжа на боку.

В моей голове всё было именно так. Отведя одно бедро в сторону, чтобы подразнить клитор. Ладонью другой руки накрыть тяжёлую грудь с набухшими сосками и перекатывать их между пальцами… И вбиваться короткими, быстрыми толчками во влажную глубину, вдыхая дурманящий запах кожи…

Вот такой грёбаный фетиш — трахнуть беременную. То есть чужую женщину. Не мою.

Меня трясло от дикой похоти, но, разумеется, не на показ.

Не-е-ет, внешне я — само безразличие, строгий и вредный шеф, тем не менее мысленно успевший кончить несколько раз подряд, пока просто обменивался дежурными рабочими фразами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Если бы Анель можно было описать всего одной буквой, я бы охарактеризовал её одной буквой «О». Всё в неё такое же мягкое и кругло обточенное, пухлые губки раскрываются, вытягиваясь навстречу той самой проклятой «О», превращающейся в спираль. Как в гипнотическом ролике."

"Именно по этой причине я не отпускал её, находил тысячи тысяч причин, чтобы отказать всем и каждой. Какие на хрен, другие, когда в приёмной находится соблазнительно прекрасная беременная Анель?..

Ну а сейчас реакцией моего тела не обмануть даже невинную девственницу. Чёрт бы побрал эту двусмысленную ситуацию, как в грошовой мыльной комедии!.. Такого просто не бывает!

Я мысленно возмущался, но все мои возмущения разбивались вдрызг от того, что я заперт в теле беременной женщины. И каким чудом это произошло, хрен его знает!..

Послышались шаги. Я обернулся, посмотрев на Анель, и впервые пожалел, что у меня такое выражение глаз и лица, что хрен разберёшь, о чём же я думаю в этот самый момент!.. Вот сейчас: губы поджаты, голубые глаза оценивающе скользят по мне, и не пойми, что думает обо мне Анель.

О да, я знаю, что она обо мне думает. Что я — грёбаный извращенец, возбуждающийся от близости девушки на седьмом месяце беременности…

— Кхм… — прочистила горло Анель и села на кровать, сложив руки на колени.